Но в тот день на мне висел, веющий тайной кулон. Она смотрела на него ревниво, пожирая его глазами, пытаясь вспомнить в точности ту фотографию, что покоится внутри. Но она так же не могла открыть его. И это странное ощущение внутри не давало нам обеим покоя. На этом мы и порешились. Значит, что-то подсказывает нам оставить его в покое. Ну и пусть висит. Висит и висит. Серебряный, аккуратный, пахнущий прошлым и какой-то тайной, которую наверняка никто и никогда не разгадает…
Она последний раз кинула на него ревнивый взгляд, после чего посмотрела мне в глаза. Разве в них можно было найти ответы? В этих ребусах даже я не сильна. И, похоже, она поняла это. Удрученно вздохнув, она медленно двинулась вперед, а я, как покорный слуга, как палач, как любовница, как фанатка, двинулась за ней. Но у самого края сцены, то ли боясь упасть, то ли думая со мной над разгадкой кулона, она схватила волнительно мою руку и крепко сжала. Я выдохнула ей в затылок, и она беззвучно улыбнулась.
Именно тогда мы обе поняли – мы никогда не разгадаем эту загадку. Никогда.
Никто и никогда не разгадает ее.
- Hi, guys! – мой крик полон энергии, – We’re come back for you!!!
И подо мной разливаются фонари…
Начинают играть первые аккорды Dangerous and Moving, Юлька отходит чуть дальше от меня, погружаясь в свои мысли. А меня все еще не покидает странное ощущение – ощущение кулона на шее. Он прожигает мою кожу, заставляет сердце биться быстрее, я готова сорваться и открыть его прямо здесь и сейчас. А потом схватить Юльку в объятия, зарыться в ее волосы и зарыдать. Дать волю чувствам…
Но этого никогда не случится.
Разливающиеся огни под нами не дают мне времени соображать, они настойчивы и дают нам шанс очередной раз показать себя. Мы ведь вернулись. Пусть совсем другими, но вернулись. Мы начинаем петь, и я почти забываю обо всем. Особенно в те моменты, когда Волкова обнимает меня, я чувствую ее поддержку. Мое сердце волнительно бьется в такт сердцам наших поклонников. Так проигрывается песня за песней, мои любимые, Юлькины любимые. И наступает время «Ничьей».
Тогда, в тот самый момент, в первые секунды я чувствую, что подо мной нет ничего. Передо мной – ничего. Вокруг – ничего. И мое сердце не бьется. И я вообще не жива. Но через несколько мгновений это чувство проходит, его сменяет жгучая боль, ревностная боль в области шеи, там, где висит кулон. Чертов запретный кулон. Боль еще никогда не была такой острой, завистливой, и я чувствую, что что-то не так. Играет одна из моих любимых песен, а мое горло словно обхватывают железными цепями, но на свое удивление – пою я легко и чисто. Юлька удивленно смотрит на меня. Ведь я уже несколько дней страдаю из-за простуды. А тут – на тебе. Это очень странно, мое горло словно разрывается внутри, но пою… Пою будто я – не я. И она умилительно улыбается мне, подходит и поет, глядя мне в глаза. И я тону в них, чувствуя тепло от ее руки…
- We love you! – хрипло кричит Юлька после закончившегося выступления, – We’ll come back again!
Я так боюсь разбиться, Ангел! Она окрыляет меня, и это даже пугает. Немного, но пугает. Раньше такого не было, я никогда не чувствовала подобного. И мне даже страшно. Я боюсь разбиться, сломать крылья о камни. Я боюсь, что, подарив мне надежду на что-то, она швырнет меня в пропасть. Я не хочу, чтобы она оставляла меня, я боюсь… Потому что я разбита, когда я одинока, когда она уходит от меня. И я чувствую, что уже не стану сильнее, она не дает мне сделать это. Она не дает мне дышать, я задыхаюсь, когда она рядом.
Ее губы почти касаются моего подбородка, она молчит долго и упорно, пытаясь разгадать тот самый ребус, ту самую тайну кулона. Моего горящего кулона, который сама же мне и подарила. Она сидит, нависнув надо мной, и ровно дышит. Ее дыхание убаюкивает меня, но я по-прежнему задыхаюсь, когда она так близко.
- Что? – шепчу я ей с закрытыми глазами.
- Что? – шепчет она мне в ответ, и ее губы предательски касаются моего холодного, дрожащего подбородка.
Ее горячие, напористые губы. Не дай мне задохнуться, моя девочка.
- Ты что-нибудь понимаешь? – спрашиваю я онемевшим ртом с пересохшим небом и не подчинявшимся языком, – Ты что-нибудь понимаешь, что происходит?
- Нет, – застыв на месте, отвечает она, – Нет, ничего… только…
- Что только? – цепляюсь я за ее слова, чувствуя ее губы на подбородке.
Я хочу ухватиться за ее слова губами, не отпускать их, распробовать на вкус…
- Пообещай, что никогда не оставишь меня…
- Обещаю, – не раздумывая, отвечаю я.
Отвечаю я, очередной раз закрепив свою зависимость.
- Честно? – ее дрожащие, спекшиеся на солнце губы застывают чуть ниже моих губ.
Волна, нет, цунами проносится по телу в тот момент! Заряд тока… огромная скала падает на мои плечи. Я чувствую рабскую зависимость от нее, и мой кулон снова начинает разгораться на шее…
- Обещаю, – вторю я с закрытыми глазами.
