- Да, поздно уже, выходим. – Она первая вскакивает с меня, затем помогает вылезти мне.
Мы вытираемся и идем в комнату, оставляя влажные следы от ступней.
Волкова куда-то убегает, тем временем просит меня расстелить постель. Она скрывается за дверью нашей комнаты, и я слышу, как в коридоре что-то происходит. Она явно что-то ищет. Может, мой кулон? Или романтические свечи? Ведь провести так ночь – совсем не плохая идея. Провести не эротическую ночь, сминая тела друг друга, а романтический вечер в объятиях друг друга, рассказывая всякие забавные истории, вспоминания с прошедших концертах, вспоминая о самых забавных фанатах, о том, что о нас когда-то писали. Это было бы и правда здорово – устроить вечер воспоминаний. И она почти читает мои мысли.Юлька возвращается в комнату, держа в руках фотоальбом. Я поняла это тогда, когда она, сев рядом со мной на кровать, раскрыла его.
- Что это? – Спросила я первое, что пришло мне в голову.
- Фотоальбом. – Улыбается она, рассматривая фотографии. – Обычный фотоальбом.
- Откуда он у тебя? – Продолжаю свой расспрос я, присаживаясь ближе. – Фотки такие древние…
- Да какая-то фанатка после концерта подарила, со словами: «Прошло столько лет, а вы не меняетесь», видишь, даже народ так говорит!
Я ничего не ответила, только потрепала ее по волосам и продолжила смотреть фотографии. Сколько же их было… И с концертов, и с интервью, и фотосессии, и промо для альбома, и даже какие-то совершенно левые фотки, чуть ли не с походов в магазин за хлебом. Вот как раз не корми фанатов тем самым хлебом – так дай сфотографировать. Видно, оно того стоило. Фотосессия на кровати – наигранная, но такая нежная. Нежная всего лишь для фото. Это ведь так легко позировать, не чувствуя ничего. Гораздо сложнее было потом, когда очередной раз нас фотографировали, и она трогала меня за грудь – я начинала заводиться. Разве я могла такое допустить? Фото с ванной, – их чуть больше, чем предыдущих. Сидят две маленькие девочки в обнимку в скудно-пенной ванне, совсем не робко, – совсем дерзко, будто делают так всегда. И это было не трудно. Еще какие-то фотографии для Японии, обычные, просто в обнимку. Просто – это просто, и никаких усилий мы не прилагаем. И еще одна фотосессия в гостиничном номере, в постели. Так наигранно, так нежно. И ничего не вызывает у нас сложности, потому что такие фотографии – везде, и мы так привыкли позировать для них. Ведь всем нужно одно и то же. Несколько фоток поместили в костюмах с песни «Клоуны», вот это и очень мило! Так мило, что при желании можно расплакаться, но мы понимаем, что никакой искренней любви там никогда не было. Да, мы были хорошими подругами, и в какой-то момент нам может быть чего-то и хотелось попробовать, но любви там не было. Дальше какие-то полураздетые фотографии: Юля руками прикрывает мою грудь, я прикрываю Юлькину. Мы прижимаемся друг к другу обнаженными телами. И даже в тот момент меня не било током. Не то, что сейчас. И дальше ряд однотипных фотографий: юбочки, блузки, дерзкие соски Юли, натянутые улыбки, обжимания, зажимания в углу, раздевания друг друга, соблазнения друг друга, томные взгляды, полуоткрытые губы, полузакрытые глаза, нескончаемая любовь, нескончаемая нежность…
- Мне на секунду захотелось даже в это поверить. – Тихо сказала она, закрывая альбом.
- Хотеть не вредно.
- Не вредно. – Вторит Волкова. – Что было, то было…
- Да, а вообще я хочу спать.
Она не сопротивляется, не просит поговорить меня с нею. Наверное, тоже хочет. Поэтому, выключает свет и ложится рядом, откладывая фотоальбом. Я молча пододвигаюсь к ней, плотно примкнув к ее телу. Мне холодно, а она бы могла согреть меня при желании. Закинув на ее талию свою руку, я закрываю глаза. Теперь можно спать.
- Сладких снов, – бормочу ей я, зарывшись в ее приятно веющие волосы.
- Добрых снов. – Бормочет она мне в ответ, накрыв мою руку.
Мне снится теперь не она. Мне снится Ваня. Странный сон…
- Ваня, зачем все так произошло? Ведь все могло бы быть иначе. По-другому. Зачем ты нас предал? Зачем бросил нас в самый трудный момент?”
- Это еще спорный вопрос кто кого бросил...
- Зачем ты так? Ты же знаешь, мы всегда тебя любили и поддерживали.
- Мне стало это не интересно.
- Но почему? Почему, Ваня? Мы плохо играли?
- Нет...
- Так что?
- Нет, хорошо играли. Даже слишком хорошо. Вы рады тому, что у вас есть?
- Зачем?
- Так рады? Вы теперь любите друг друга?
- Мы никогда не любили друг друга, и ты об этом знаешь.
- Не ври хотя бы себе…
- Ваня, перестань... зачем все так?
- Вы пропадете без меня?
- Я не знаю, но она мне уже не верит. Она кричит, говорит, что у нас ничего не получится!
- Ты всегда могла ее успокоить. И сейчас успокой!
- Она не верит в Бориса!
- И правильно, я тоже не верю.
- Она говорит, что у нас ничего не выйдет, что никто не запомнит нас за наши мысли.
- Правильно. Никто не запомнит. Успокой ее, только ты можешь сделать это…
- Я не могу, Ваня, она снова подсела на иглу.
- Какого черта?
- Это все из-за тебя! Из-за тебя! Зачем ты так с нами?
- Не реви! Что ты, как не знаю кто...
- Зачем? Зачем? Зачем? Заче-е-ем?
