Так или иначе, нас сближали не только наши руки, но и музыка. Те песни, которые мы пели, понятное дело, касались нас и наших отношений. Именно поэтому, исполняя их на сцене, мы пропускали каждое слово через свое сердце, душу. Поэтому, это не выглядит наигранным или нечестным, поэтому время второго альбома – золотое время. Вряд ли мы могли исполнять песни первого альбома, открывая рот под фонограмму «мальчика гея» или наигранно, пошло и развратно двигаясь под «простые движения», вряд ли мы могли любить друг друга. Ни о какой искренности речь вообще не шла. И вряд ли мы могли бы петь, так же искренне третий альбом, который был выжат, как последние спасительные капли из апельсина. Выжат – значит не первой свежести, на уровне «так себе», со скудными песнями, лишь одну-две из которых я могла бы назвать достойными. Вряд ли мы могли бы стоять на сцене искренне цепляясь за руки друг друга, искренне обожая друг друга, искренне говоря об этих песнях, когда мы уже думали о совсем другом. Юля – думала о том насколько наскучил ей Борис, я – о том, что думает Юля, а Борис тем временем сидел в кабинете и подсчитывал скудные деньги за скудные песни. Каждому свое, Борь, – иронически бросила бы я ему однажды, если бы не зависела от него, как кошка от хозяина. Хотя это не совсем точное сравнение, кошки – слишком свободные, кошки никогда не будут спать с тем, кого не любят. Поэтому, скорее я зависела от него всего лишь формально.
Иногда и не понимала, почему именно в это время я так дорожу ей? Дорожу, как никем другим, боюсь потерять ее, боюсь оставить ее одну, боюсь быть брошенной и преданной. Кажется, за все это время, я так привыкла к ней, что уже никогда не смогу отвязаться. И это ужасно пугает меня. Я боюсь, что никогда не увижу ее черных, как смоль, волос, ее строптивый затылок, я боюсь не увидеть ее самоуверенный, дрожащий от интереса ко всему подбородок, ее острых, ярко выраженных скул, я боюсь не увидеть ее синих холодных глаз, ее стремящейся всегда вперед походки, ее торопливых пальцев, ее аккуратной маленькой груди, ее концептуальных возбужденных сосков, ее теплых губ цвета запекшейся на солнце вишни, боюсь не увидеть ее шею, которая так вздрагивает от моих поцелуев, боюсь не увидеть ее лопаток, к которым я прижимаюсь по ночам, боюсь не почувствовать запах ее тела, ее ровного, притихшего дыхания по утрам.
Господи, как же я боюсь потерять ее.
Больше всего на свете, проснувшись, я боюсь не увидеть ее снова.
За все то время, которое мы провели вместе, я могла сказать только о нескольких вещах полностью и уверенно, но обо всем по порядку и не сразу.
Первая вещь была проста и банальна, как ни одна другая мысль – я встретила ее совсем не случайно. Не происходят случайно встречи на середине пути. Я как сейчас помню тот момент, когда она вошла внутрь купе, улыбаясь мне своими белыми, ровными зубами. И я, в тот самый момент, даже не могла себе представить, что эти зубы будут когда-нибудь кусать мои губы, а потом зализывать их языком. Ее язык я тоже помню – болтливый, как ничей другой. Я помню тайну ее глаз. Странно, ведь ее тайн я никогда не знала. Голубые, холодные, которые никому не принадлежат. Я помню ее заливистый искренний смех, которым она заражала меня за секунды. Помню ее самоуверенную, и как мне казалось, наивную фразу: «Когда-нибудь я стану знаменитой, когда-нибудь обо мне заговорят», и в тот самый, мать его, момент я даже не могла себе представить, что она станет знаменитой, что ее будут засыпать цветами и мягкими игрушками, что ей будут дарить то, что не дарят простым смертным, что на концертах будут держать наши плакаты и орать: «Юля-я-я, Лена-а-а, я вас люблю-ю-ю!!!», я даже не думала, что из-за таких самоуверенных и наглых, как она, кто-то будет реветь, убиваться и говорить: «Они не ответили на мое письмо, где это чертово лезвие»? Господи, я ведь и правда тогда не думала об этом… Черт. Невозможно было так заиграться. Я не думала о том, что когда-нибудь смогу полюбить такую, как она, сидя в этом гребаном поезде, раздражаясь от ее колких фраз, молча ненавидя ее, я ведь не думала, что смогу полюбить такую – строптивую черную овцу. Да и вообще девушку! Тогда, в тот самый момент, я ждала, что ко мне подсядет парень, который бы потом вообще мог стать моим мужем, но я никак не ожидала ее – ту, которая не оставила мне выбора и влюбила меня в себя. Просто взяла и влюбила. Я встретила ее не случайно, и это самая понятная вещь из всех. Она научила меня всему. Всему, чему могла. Она научила меня любить.
