Хони пришла осмотреть миссис Овенс, новую пациентку — худую женщину, которой на вид можно было дать лет пятьдесят. Но в медицинской карте указывалось, что ей двадцать восемь. У нее был сломан нос, лицо опухло, под глазами синяки.
Хони подошла к ее постели.
— Я доктор Тафт.
Женщина подняла на нее потухшие, ничего не выражающие глаза и ничего не ответила.
— Что с вами случилось?
— Я упала с лестницы.
Когда она открыла рот, Хони заметила отсутствие двух передних зубов. Она заглянула в медицинскую карту.
— Здесь сказано, что у вас сломано два ребра и поврежден таз.
— Да. Неудачно упала.
— А откуда синяки?
— Стукнулась при падении.
— Вы замужем?
— Да.
— А дети есть?
— Двое.
— Чем занимается ваш муж?
— Давайте оставим в покое моего мужа, ладно?
— Боюсь, что не могу согласиться с вами, — возразила Хони. — Это ведь он вас избил, да?
— Никто меня не бил.
— Я сообщу об этом в полицию. Миссис Овенс внезапно запаниковала.
— Нет! Прошу вас, не надо!
— Почему?
— Он убьет меня! Вы его не знаете!
— А раньше он вас бил?
— Да, но он…, ненарочно. Просто когда напивается, теряет над собой контроль.
— Почему же вы не уйдете от него? Миссис Овенс пожала плечами. Это движение вызвало у нее боль.
— Мне с детьми некуда идти.
Хони слушала пациентку, и ее охватывала ярость.
— Но поймите же, так нельзя жить! Есть специальные приюты и агентства, где о вас позаботятся, защитят вас и ваших детей.
Женщина печально покачала головой.
— У меня нет денег. Я работала секретаршей, но потеряла работу, когда он начал… — Она не смогла закончить фразу.
Хони погладила ее по руке.
— Все будет в порядке. Я прослежу, чтобы о вас позаботились.
Через пять минут Хони уже была в кабинете доктора Уоллиса. Он обрадовался ее приходу, гадая про себя, что же она принесла с собой на этот раз. Каждый раз она пользовалась новым средством: теплый мед, горячая вода, жидкий шоколад и — что ему нравилось больше всего — кленовый сироп. Ее изобретательность не знала границ.
— Запри дверь, детка.
— Я не могу остаться, Бен. Мне надо вернуться. Она рассказала ему о пациентке.
— Ты должна сообщить в полицию, — потребовал Уоллис. — Так предписывает закон.
— Но закон не защитит ее. Послушай, все, что ей нужно, так это уйти от мужа. Она работала секретаршей. Разве ты не говорил, что тебе нужен работник в регистратуру?
— Что ж, да, но…, подожди минутку!
— Спасибо, — поблагодарила Хони. — Мы поставим ее на ноги, я найду ей жилье, и у нее будет новая работа!
Уоллис вздохнул.
— Я посмотрю, что можно сделать.
— Не сомневаюсь.
Утром Хони снова навестила миссис Овенс.
— Как вы себя чувствуете сегодня? — спросила она.
— Лучше, спасибо. Когда я смогу пойти домой? Мой муж не любит, когда…
— Ваш муж больше не будет беспокоить вас, — решительно заявила Хони. — Вы останетесь здесь, пока мы не подыщем вам и детям жилье, а когда поправитесь, будете работать в этой больнице.
Миссис Овенс недоуменно уставилась на нее.
— Вы…, вы…, серьезно?
— Абсолютно. У вас с детьми будет своя квартира. Забудьте тот ужас, который испытывали до этого. У вас будет приличная работа.
Миссис Овенс схватила Хони за руку.
— Не знаю, как благодарить вас. — Она всхлипнула. — Вы даже не представляете себе, какой это был кошмар.
— Могу представить, — ответила Хони. — У вас все будет в порядке.
Женщина благодарно закивала, слишком взволнованная, чтобы говорить.
На следующий день, когда Хони зашла в палату миссис Овенс, ее там не оказалось.
— Где она? — спросила Хони.
— Ох, ушла утром со своим мужем, — ответила медсестра.
Хони услышала свою фамилию.
— Доктор Тафт…, палата 215… Доктор Тафт…, палата 215.
В коридоре она столкнулась с Кэт.
— Как дела? — поинтересовалась та.
— Ты не поверишь! — И Хони рассказала ей о миссис Овенс.
В палате 215 Хони ожидал доктор Риттер. На кровати лежал индус лет тридцати.
— Это ваш пациент? — спросил доктор Риттер.
— Да.
— В карте указано, что он не говорит по-английски, правильно?
— Да.
Доктор Риттер сунул ей под нос карту.
— А это вы писали? Рвота, судороги, жажда, обезвоживание…
— Совершенно верно.
— …отсутствие периферического пульса…
— Да.
— И какой вы поставили диагноз?
— Желудочная инфлюэнца.
— Брали кал на анализ?
— Нет. Для чего?
— Для того, что у вашего пациента холера, вот для чего! — Доктор Риттер сорвался на крик. — Надо закрывать эту гребанную больницу!
— Холера? Ты говоришь, что в нашей больнице находится пациент с холерой? — вскричал Бенджамин Уоллис.
— Боюсь, что так.
— Ты абсолютно уверен?
— Разумеется, — ответил доктор Риттер. — Его кал кишит холерными вибрионами, пониженное кровяное давление, тахикардия, синюшность.
По закону о каждом случае холеры и других инфекционных заболеваний следовало немедленно сообщать в Комиссию по здравоохранению штата и в Центр по контролю заболеваний в Атланте.
— Нам следует сообщить об этом, Бен.
— Но они закроют нас! — Уоллис вскочил и принялся расхаживать по кабинету. — Мы не можем этого допустить. Да меня со света сживут, если для каждого пациента придется устанавливать карантин. — Он остановился на секунду. — Пациент знает, что у него?
— Нет. Он не говорит по-английски. Он из Индии.
