Минуты ожидания тянулись очень медленно, и я от нечего делать начал приводить свою одежду в порядок. Мои брюки сейчас представляли собой жалкое зрелище. Каким-то удивительным образом они еще держались на мне, но рисковали вот-вот рассыпаться на отдельные части. На коленях зияли огромные дыры, а задний карман безжизненно свисал, наполовину оторванный от места, где ему положено быть. Одна штанина была цвета высохшей грязи, а вторая, почему-то, сохранила свой первоначальный синий цвет, но зато оказалась на несколько сантиметров короче первой. Ремень на брюках лопнул, и я, не видя смысла в его дальнейшем использовании, забросил его подальше в кусты. Рубаха, бывшая некогда светлого цвета, теперь приняла болотный оттенок с примесью кусков прилипшей грязи и гнилой травы. На правом плече отсутствовал рукав, оторванный во время падения с неба на деревья, а левый рукав был похож на простреленный очередью из пулемета вражеский флаг. Для полноты симметрии его тоже следовало оторвать. Теперь, когда я осмотрел себя с ног до головы, то пришел к мысли, что даже самый последний бродяга из Чикаго покажется мне прилично одетым джентльменом, а я смогу с большим успехом собирать подаяния, даже если не буду ничего говорить. Но самой главной изюминкой в моем облачении служили ботинки. О том, что в них давно не было шнурков и говорить не приходится. Левый ботинок уже третий день обходился без каблука и треснул с внутренней стороны подошвы, обещая в самом ближайшем будущем развалиться на две половинки. Правый ботинок пока держался, но зато в него с потрясающим постоянством затекала вода, и от этого он никак не мог высохнуть. Идти босиком было бы большим безумием, поэтому я решил основной ремонт посвятить именно обуви. Сорвав несколько стеблей высохшей травы, я скрутил их воедино и таким образом получил некоторое подобие самодельной веревки подходящей прочности и длины для того, чтобы обвязать ею свои ботинки по кругу и закрепить их на ногах. Таким же способом я изготовил ремень для брюк и подпоясался им в надежде, что не останусь без штанов хотя бы какое-то время. Устраивать войну в таком виде будет, конечно, невозможно, но пройти еще десяток-другой километров можно попробовать. Стен, наблюдая за моими трудами, снисходительно улыбался, хотя ему самому следовало бы привести себя в хоть какой-то порядок. Он и сам был в не лучшем состоянии после избиений Нелюдями. Но, видимо, его мало заботил его собственный внешний вид. Подложив под голову сложенную вчетверо шкуру, он лежал на земле и крутил в ладони последний оставшийся у него орех.
– Слушай, Майки, а не стоит ли нам сразу вернуться домой, когда мы найдем Свенсена, мистера Лири и книгу? Может, пусть они тут сами разбираются со своими Нифилимами? Насколько я понял, мало кто здесь вообще собирается что-либо менять.
– Боюсь, что мы уже не сможем решать за себя. Несмотря на все тяготы, которые мы испытали, мы должны помочь этим людям. Хотя мы и чужие здесь, нашлись люди, которые под страхом собственной смерти пытаются нам помочь. Это говорит о том, что мы не имеем права их предать. Я уверен, что как только мы воспользуемся книгой в борьбе с Нифилимами, все деревни поднимутся вместе с нами. Сейчас они просто не верят в возможность изменить свою жизнь. Тем более, ведь именно этого ты хотел. Не так ли, Стен?
– Трудно ответить… Там, в Чикаго, все казалось таким интересным и увлекательным. Сначала кража страницы из музея, затем чудесные возможности книги. Но теперь я в полной мере осознаю, что наделал. События вышли за рамки простого увлечения древностями. И если бы у меня была возможность выбора, то я вернулся бы домой хоть сейчас.
– Но, Стен, вспомни Дирланд. Там нам было не легче, но ты так не говорил.
– Да…Просто…Там у нас было много друзей, которые сражались с нами от начала до конца. Здесь же мы вынуждены действовать сами. Ты ощущаешь разницу? Там наш успех зависел от удачи и военного мастерства, а здесь ни то, ни другое не важно. Там нашим врагом был человек, хотя и управлял армией гигантских крыс, а здесь нам противостоит сила, намного опередившая нас в развитии. Мы хотим бросить вызов тем, кто нас, по сути, создал. Не кажется ли тебе, что это непосильная ноша?
