Тем не менее, он поднялся, и мы пошли дальше. Рельеф местности постепенно изменялся и через некоторое время травяной покров стал гуще. Это наводило на мысль, что все-таки вода где-то должна быть. Но по-прежнему все вокруг было устелено ковром из травы, и до самого горизонта тянулась бескрайняя степь. В вышине парили одинокие орлы и, широко расставив крылья, ловили своим телом воздушные потоки, окидывая острым взглядом поверхность каменистой равнины. Их пронзительный крик временами пробивался сквозь шум ветра, и я с завистью смотрел на них, не имея возможности летать как они. Все здесь дышало величавым спокойствием и безграничной свободой. Я шел вперед, подставив свое лицо свежему дыханию равнины, на время, забыв о своих недавних бедах и испытаниях. Иногда я закрывал глаза и представлял, что через секунду их открою, а рядом окажутся Алия и отец, которые улыбаются мне и зовут на ужин. Мозг упрямо не хотел принимать действительность, стараясь защититься от нежелательных мыслей и реальности. Мы шли молча. Никто не хотел разговаривать. Все испытывали дикую жажду и старались экономить силы. Часа через два Мельдеш резко остановился и, подняв левую руку вверх, дал нам знак стоять на месте. Сначала я подумал, что он хочет разобраться с дальнейшим маршрутом, но он вдруг резко присел, и мы инстинктивно повторили его движение. Стен на корточках подполз ко мне и положил руку на мое плечо:
– Что там, Майки?
Я посмотрел на него и отрицательно покачал головой:
– Понятия не имею. Наверное, он что-то услышал.
Тем временем Мельдеш улегся на живот и припал ухом к земле. Примерно минуту он оставался в неподвижности, но внезапно вскочил на ноги и жестом указал нам приблизиться к нему. Мы вскочили и, почему-то пригнувшись, тихонько к нему прибежали.
– В чем дело, Мельдеш? – спросил я, опершись на свою дубину.
– Я не уверен, но мне кажется, что я услышал топот копыт, – озираясь по сторонам, ответил Мельдеш. – И этот звук постоянно приближается.
– Ты хочешь сказать, что нас преследуют? – испуганно протянул Стен. – И что же нам делать?
– Возможно, нас никто и не преследует. Лошади не скачут, а медленно бегут. Но они все равно двигаются следом за нами.
– Мельдеш, а это могут быть дикие лошади? – с надеждой спросил я, нервно теребя в руках длинный колосок, который зацепился за дыру в моей штанине.
– Нет, они под седлом. Это точно. Слишком ровный звук.
– Может, отойдем в сторону и спрячемся? – предложил Стен.
Мельдеш посмотрел по сторонам и скептически покачал головой:
– Не знаю, сколько у нас времени. Как назло, не видно ни одного подходящего холмика. Одна трава вокруг. Раньше хоть камни высокие попадались…
– Как ты думаешь, кто едет за нами, заметил наши следы? – спросил я.
– Все может быть. Но в любом случае, предлагаю ускорить шаг. Здесь, все равно, нет никакого укрытия.
С этим спорить никто не стал и мы, уже в который раз, были вынуждены пуститься в бегство. Но в отличие от леса, здесь мы были как на ладони. Любой, кто появился бы на горизонте за нашей спиной, увидел бы нас, даже не напрягая зрения. Трава была нам чуть ниже колен, и в ней прятаться было бы просто бесполезно. Без всяких лишних слов все понимали, что стоять на месте – значит подвергать себя неизвестной угрозе.
Минут пять мы неслись как угорелые, спотыкаясь и роняя свои дубины на землю. Наконец, бег в таком темпе привел к тому, что мы без сил свалились в траву и, тяжело дыша, стали жадно хватать ртами воздух в надежде успокоить вырывающиеся из груди сердца. Волосы прилипли к моему лбу, но у меня не было сил даже поднять руку, чтобы вытереть пот, заливающий мои глаза. Стен, широко раскинув руки, лежал на спине и шевелил потрескавшимися от жажды губами, а Мельдеш, как самый выносливый из нас, перевернулся набок и снова принялся прислушиваться к земле. Если мы и выиграли полтора-два километра, то это было ненадолго. Если за нами, на самом деле, шли по следу, то состязаться в беге с лошадьми дальше мы уже не могли.
– Ну что, Мельдеш? – спросил я у него, немного придя в себя.
– По-моему, они уже скачут. И если я не ошибаюсь, то вскоре будут здесь, – ответил Мельдеш и обессилено упал на спину. – Это дело нескольких минут.
– И что же ты предлагаешь?
– А что я могу предлагать? Прятаться нам негде. Бежать мы не можем. Значит выход один – покрепче сжать в руках наши дубины и постараться защитить себя или сдаться врагу на милость. Но если это амореи, то милости от них, скорее всего, не дождаться.
– Все-таки, это амореи?
– Лошади есть только у них. И это их земля.
– А до деревни Тоучина еще далеко?
– Раньше завтрашнего утра мы там не будем.
– Значит… Значит, помощи нам ждать неоткуда? – послышался голос Стена, который приподнимался с земли, отряхиваясь от слоя пыли, покрывающего его одежду.
– Думаю, что так, – невесело ответил Мельдеш, пристально всматриваясь куда-то вдаль. – Придется полагаться на самих себя.
