А затем… Нельзя сказать, что конвойные утратили бдительность, скорее то, что выкинул Грач, они просто не ожидали. Крикнув что-то на вроде «бойся!», Грач-ловкач сиганул вдоль стены и в три прыжка скрылся за углом постройки.
– За ним! – прокричал старший охраны и пятеро стражников рванули следом.
– Ну что за представление, – недовольно протянул, глядящий на все это из окна, полковник, – Знает ведь, что бежать ему некуда.
Однако в следующий миг Грач, который, вроде бы, только что скрылся за углом, вдруг каким-то непостижимым образом появился за спиной старшины охраны. Полковник успел лишь заметить, что руки его развязаны, и в одной из них он держит нож. После это полковника накрыла тьма.
*
Два дня назад.
Приграничную крепость, в которой держали военнопленных, Ольха нашла не без труда, да и то больше благодаря чутью дяди Леши. Поначалу ее не хотели пускать и вообще не воспринимали всерьез. Полдня она потратила только на то, чтобы добиться встречи с полковником, оказавшимся человеком довольно заносчивым. Пришлось даже напоминать воякам уставные положения, где были прописаны последствия для тех военачальников, что препятствуют допуску наблюдателя от миссии по соблюдению прав военнопленных.
И лишь к вечеру ее согласились отвести в подвал, где содержались пленные бойцы. Ее заставили выложить весь нифрил и тщательно проверили «нифрилоискателем». Чтобы обойти все помещения, ей пришлось собрать все свое терпение. То, что условия содержания будут крайне тяжелыми, она предполагала и раньше, но действительность превзошла ее предположения. Даже крестьяне содержат скот в большей чистоте. И все же после обхода она нашла в себе силы и попросила отвести ее в камеру, где находятся атман и ротный мога.
Если бойцы содержались в камерах, куда хоть как-то проникал дневной свет, то вожаков вообще держали в каменном мешке без намека на окно, в такой тесной камере, что они там едва помещались. Тем не менее она вошла и в это помещение, освещенное невероятно тусклой масляной лампадой. Стражник заходить не стал, ему просто не хватило бы места.
– Здравствуйте, – сказала она, силясь хоть что-то разобрать в полутьме.
– Здравствуйте, – услышала она осипший слегка удивленный голос, – Вы случайно не ошиблись дверью?
– Не ошиблась. Меня зовут Ольха. Миссия по соблюдению правил содержания военнопленных.
– Смелая девочка, – сообщил другой голос, – Если это не покажется вам издевкой, то предлагаю присесть. Меня зовут Вепрь.
Ольха уселась на что-то, напоминающее соломенный тюфяк.
– А меня зовут Грач, – сообщил тот, что заговорил первым, – И как вы оцениваете наше содержание?
– Как отвратительное, – чтобы глаза поскорее привыкли к тусклому освещению она на пару мгновений перекинулась на волчицу.
– Ого, это что еще за звериные игры? – удивился Грач.
– Здесь почти ничего не видно, в оборотне хоть что-то можно разглядеть.
– Не только смелая девочка, но и умная, – похвалил Вепрь.
Пообвыкшись она смогла разглядеть этих людей. Изможденные, заросшие и грязные, без солнечного света и, возможно, без надежды, они оставались людьми, вожаками и атманами. Она сразу решила, что должна им помочь.
– Меня отправил князь Верес. Я постараюсь сделать для вас все от меня зависящее…
Грач переглянулся с Вепрем, получил от него утвердительный кивок и начал чертить пальцем в воздухе букву за буквой. Когда он закончил, Ольха кивнула.
– Я обязательно буду добиваться от полковника Витольда, чтобы вам были предоставлены лучшие условия, – произнесла она отчетливо, чтобы ее услышал стражник.
Атманы одобрительно кивнули.
Выйдя из застенков Ольха наткнулась на полковника.
– Вы закончили с вашей миссией? – грубо спросил он.
– Нет. Не закончила. Я вернусь завтра.
– Вы много себе позволяете, – к грубости в его голосе добавилась угроза.
Ольха угрозе не поддалась:
– Не надо меня стращать, полковник, – ответила она с вызовом, – Вам самому должно быть стыдно, вы содержите людей хуже скота.
– Они и есть хуже скота, – полковник ничуть не смутился, – Скот приносит пользу, а они нет.
– Тем не менее есть требования, записанные в уставе. У меня есть замечания касательно соответствия этим требованиям. И, поверьте, их немало. До завтра, полковник.
– Как скажете, – обронил он сквозь зубы.
Когда они отъехали от крепости, Ольха придержала Птаху и спросила:
– Дядь Леша, а ведь до академии отсюда недалеко должно быть? Она ведь тоже в приграничье?
– Недалеко, – подтвердил матерый, – Верхом часа за три доберемся. Никак опять что-то удумала?
– Удумала, можете не сомневаться.
Дядя Леша не ошибся. В полночь они въехали в ворота академии, у которых стоял все-тот же свирепый с виду, но совершенно безобидный морок. Ольха спешилась, попросила дядю Лешу присмотреть за Птахой и направилась к факультету разведки. Она побаивалась, как старый Лис воспримет столь поздний визит, но увидела, что в окне его кабинета горит свет и это придало ей уверенности. Когда Ольха постучалась в знакомую дверь, Бартоло и впрямь не спал и не рассердился:
