– Назови слово! – страж повысил голос, и «спусковой приказ» над его плечом начал набирать свечение. Ольха выхватила из образа какие-то отдельные знаки, но для обретения полной картины не было времени. Она едва успела отскочить от черты.
Теперь страж успокаивался дольше прежнего. Он некоторое время недовольно рычал, топтался на месте, но в конце концов снова «заснул». Похоже, при следующем пересечении черты он так просто уже не отстанет, а значит следующая попытка будет последней.
Ольха подошла к побледневшему Хухле, уселась прямо на траву и сжала ладонями виски.
– «Я», «И», «М»… Не понимаю, – выдохнула Ольха, – Белиберда какая-то.
– Что? – Хухле удалось разлепить спекшиеся губы.
– Страж требует назвать тайное слово, – начала пояснять Ольха.
– Это я понял, – сказал Хухля охрипшим голосом, – Я не понял только, зачем ради этого дважды к нему лезть и испытывать судьбу.
– Кое-что я подсмотрела, – нехотя сообщила Ольха, – Только пока не понимаю, что это значит. «Я», «И», «М», потом, по-моему, еще было «Е». А, Хухлик? Что это за «яиме» такое?
– А может, это буквы в зеркальном порядке? Нам Таиссия на теории нифрила рассказывала, что текстовые образы на нифрил часто именно так вписывают.
– Не поняла, что это за порядок такой?
– Ну, то есть задом наперед. Тогда твоя «яиме» на самом деле читается как «емия».
Ольха хлопнула себя ладошкой по лбу:
– Точно! Хухля, ты молодец. Значит, это тайное слово…
– Академия, – одновременно выкрикнули они.
– Как-то уж больно просто, – засомневалась Ольха.
– Да ладно, – Хухля махнул рукой, – Здесь ведь учебное заведение, а не военный штаб. Кстати, я не понял, а как это тебе удалось подсмотреть слово?
– А вот об этом, Хухля, ты никому не расскажешь! – с нажимом прошипела Ольха.
Хухля испуганно отшатнулся как от змеи.
– За меня можешь не беспокоиться, – быстро проговорил он, – Хранить тайны я умею.
Ольха с сомнением покосилась на Хухлю, но промолчала. Выжидать дальше смысла не было. Она решительно направилась к стражу.
– Слово!
– Академия, – четко проговорила Ольха.
Хухля на секунду зажмурился и втянул голову в плечи, ожидая чего-то страшного. Но все было тихо. Он приоткрыл один глаз. Страж стоял на прежнем месте и не проявлял никаких признаков возбуждения. Ольха, остановившись рядом со стражем, и уже не обращая на него внимания, смотрела на Хухлю с легкой улыбкой.
– Все в порядке, Хухля. Спасибо за помощь. Ждать меня не надо. Не знаю, сколько я там пробуду, – Ольха потянула за ручку двери. Ей вдруг почти нестерпимо захотелось выкинуть какую-нибудь штуку. Например, изменить на камне тайное слово. Она представила, как какой-нибудь незадачливый «шпион» привычно произнесет старое слово, а страж в ответ ему как жахнет боевым заклятьем… но она удержала себя от этого. Начинать новые знакомства с хулиганских выходок явно не стоило.
Глава 14. Универсальный вуалятор
После занятий по тактике боя просидевшие в неподвижности больше двух часов ротные десятники выходили из штабной рубленой избы шумной гурьбой. Оказавшись на улице, Вася с удовольствием вдохнул чуть влажноватый предвечерний воздух. На душе было тихо и хорошо. Вепрь всегда объяснял все толково и в то же время просто, тем самым вселяя в своих подчиненных уверенность, что со своими боевыми задачами они справятся, и, если глупых ошибок совершать не будут, то сами выживут, и людей своих уберегут.
Вечер воскресения бойцам отводился как личное время, что-то вроде небольшого отдыха. Васька предвкушал, как они всей десяткой отправятся к Иванычу, займут отдельный столик, будут есть блины со сметаной, и неторопливо разговаривать. Только сначала нужно собрать своих бойцов. К концу первого месяца обучения в лагере многие получили специализацию и часть занятий проводили не в своих десятках, а в отрядах особых умений.
Впрочем, четверо, а это были: Вершок, Короток и Бобры Бака и Дука, уже поджидали Васю здесь же возле избушки. Не останавливаясь, он кивнул им, давая понять, чтобы шли за ним, и не теряя времени направился туда, где вились куреневые дымки ротных мастерских. До них было идти ближе всего, и Вася решил сперва забрать Акима.
Мастерские располагались на задворках лагеря в тупиковой части. Строений здесь никаких не было, если не считать нескольких обширных навесов, под которыми были установлены верстаки для деревообработки. Рядом с навесами на большой поляне, вытоптанной до земельной черноты, были навалены поленницы дров, уложены штабели деловой курени, а так же бочки с куреневой же смолой, необходимой при обжиге. Безо всякого порядка поляна была утыкана костровищами, над которыми возвышались разнообразные подобия обжиговых печей. Каждый умелец сооружал такую печь под себя, а посему затейливость устройства каждой печи ограничивалась лишь пределами воображения каждого отдельного мастера.
