На притворстве далеко не уедешь. Он вдается в такие детали, о которых я и понятия не имею. В голове не укладывается, что Нора привела меня в этот дом, не снабдив хотя бы малейшими сведениями. Вот это подстава! Она говорила, конечно, что знакомство с сестрой – не лучшая идея, но у меня и в мыслях не было, что все так обернется. Какая‑то семейная драма, важные бумаги, таинственная авария…
– Я попробую с ней переговорить, – вызываюсь я за неимением лучших идей.
– Правда? – Тодд так и засветился от радости. – Тут любые методы хороши. Зря она отказывается подписывать, они все равно к тому времени уже не были парой. Почему обязательно надо устраивать лишние сложности? И, между нами, – со вздохом добавляет он, – я был бы счастлив, если бы все закончилось до появления ребенка.
Ну а мне для полного счастья не помешало бы внести капельку ясности в отношении этого бардака.
– Понимаю. Ладно, поглядим, что можно сделать. – Я поднимаюсь с дивана. Надо скорее отыскать Нору, пока мне крышу не снесло. – Не подскажешь, где у вас туалет?
– Прямо по коридору и направо.
Я сипло благодарю и удаляюсь. Тодд не делает попытки встать с дивана.
Захожу в ванную, плещу в лицо холодной водой. В кино этот прием неизменно выводит героев из ступора. Однако, видимо, не в моей ситуации. Вытершись полотенцем с вышитой на нем монограммой, я пребываю в полной растерянности.
Все это уже чересчур: и Нора, и эта дизайнерская квартира, и все их дизайнерские скелеты, рассованные по шкафам.
Я облегчаюсь по‑маленькому, мою руки. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю: я как будто помолодел, стал безусым юнцом. Это что, освещение играет со мной недобрую шутку?
Одно мне ясно наверняка: я совершенно не вписываюсь в здешнюю обстановку.
Наконец, добираюсь до кухни и вижу там Нору. Она сгребает в пластиковый пакет поджаренный кубиками картофель. В уголке за небольшим круглым столом сидит Стейси. Ей ужасно неудобно в шпильках на ремешках, я почти слышу жалобные призывы ее отекающих ножек.
– Нора, можно тебя?
Мельком взглянув на меня, она продолжает свое занятие.
– Давай через несколько минут.
Надо бы кивнуть и уйти в сторону, вести себя вежливо и не устраивать сцен, однако в голове крутятся слова:
– Это важно, – настаиваю я.
Нора поднимает на меня взгляд, оценивает ситуацию. Потом ее лицо озаряется пониманием, и она кивает, отложив пакет на столешницу. Заверяет сестрицу, что это недолго, и ведет нас на крышу для разговора. Дескать, там можно уединиться.
– Ну, что происходит? – спрашивает она, едва мы оказываемся снаружи. Крыша общая, но сейчас мы здесь одни. И хорошо. Неспешной походкой Нора направляется к диванчику возле большого стола, и я иду следом. Она устраивается на диване, я присаживаюсь перед нею на стул. Не хочу к ней сейчас приближаться, иначе наш разговор закончится, как обычно. Она пустит в ход любые козыри, лишь бы уклониться от объяснений.
– Это ты мне расскажи, что происходит, – холодно говорю я.
С крыши город как на ладони. Смотрю на Эмпайр‑стейт‑билдинг, и если бы не злость, то просто сидел бы и смаковал этот редчайший момент. Такого, пожалуй, и не было с тех пор, как я приехал в Нью‑Йорк. Целыми днями то на работе, то на учебе. А здесь – яркие фонари, живой шумный город.
Нора облокотилась на спинку дивана.
– Может, объяснишь, что случилось, или прикажешь догадываться? – спрашивает она ровно.
– Интересный вопрос, Нора, очень интересный. Тодд почему‑то уверен, что ты должна что‑то там подписать, и он сообщил, что вы с сестрой отчего‑то не разговаривали, а еще упомянул о какой‑то аварии, в которой, судя по всему, все и дело.
Мне не видно ее лица, скрытого под пологом ночи, и тело ее неподвижно, – она не шелохнулась.
– Он – что?..
Не понимай я ее так хорошо, принял бы это за неподдельное изумление.
– Не надо притворяться. Когда ты вела меня в эту квартиру, ты отдавала себе отчет, что я ни сном ни духом о ваших терках. Захочешь – расскажешь, не хочешь – не надо, больше я в эти игры с тобой не играю. Ты или впускаешь меня в свою жизнь, или нет.
Нора, наконец, сменила позу. Она явно в шоке, и я не знаю, у кого из нас крепче нервы. Сдвинувшись на край стула, смотрю на нее, не отрывая глаз.
– Разумеется, я хочу впустить тебя в свою жизнь.
И только. Больше ни слова.
Она что, издевается? Не помню, когда я в последний раз был настолько взбешен. Нашла себе куклу на ниточках! Сколько можно!
– Если так, тогда и веди себя соответствующе. Потому что лично я уже заколебался расшифровывать твои туманные посылы.
Нора, подавшись вперед, берет меня за руки.
Я высвобождаюсь.
– Поговори со мной. Если хочешь ко мне прикасаться, то
– Что тебе рассказал Тодд? Что ты хочешь узнать? – Еще один способ уйти от разговора и не выдавать информацию. Вполне предсказуемо.
Я зол, как черт.
– Ты серьезно? Ты даже сейчас умудряешься ускользнуть от ответа!
