Он не смотрит, как я одеваюсь, и на меня наваливается ощущение пустоты. Самонадеянно было ждать от него бурной страсти, а то, что он специально отводит взгляд, лишь укрепляет во мне неуверенность.
Даже одетую, меня преследует чувство незащищенности. Я присаживаюсь на кровать. Отпив газировки, Лэндон опускается рядом, протягивает мне бутылку воды.
Нет смысла тянуть с разговором.
– Я вышла замуж в девятнадцать. – Он почти не дышит, уставился в стену. – Были свои причины. Хотелось что‑то доказать своим родителям, вырваться из‑под железной опеки, а еще больше – насолить
Лэндон сидит, внимательно впитывает информацию и, как обычно, ухватывает самую суть.
– А где он сейчас, твой муж?
Ах, если бы все было так просто!
– Мой муж сейчас где‑то в пространстве между этой комнатой и Скарсдейлом.
Ну, по крайней мере, если вести речь о его бренной душе.
Лэндон морщит лоб.
– Получилось легко и играючи. Детишки подписали какие‑то бумаги и оказались женаты. Такое ликование! Ну как же, высвободились из‑под опеки родителей. Первая любовь, молодо‑зелено. Все было прекрасно – до первых сложностей.
Я умолкаю. Так и подмывает спросить:
– А когда начались настоящие проблемы, типа пьянства и вылета из колледжа, его родичи обвинили меня и пригрозили прекратить финансирование. Я ничего не могла с ним поделать, совсем перестала его понимать. Он как‑то обмолвился, что родители вынуждают его отписать на них землю, которую когда‑то приобрели на его имя. Муж не вдавался в подробности, но я навела справки и поняла, что эту землю хотят продать втридорога. Нет, сына они любили, и до аварии его жизнь была распланирована на годы вперед. А когда планы рухнули, они решили перейти к плану Б: получить землю от меня и продать. На полученные деньги собирались построить еще одну клинику и повесить на ней семейную вывеску.
Его принуждали отписать свою собственность в пользу родителей, последовав примеру брата, однако мой муж отказался. Помню, в тот день мне пришлось силой вытаскивать его из отцовского кабинета. Амир стал мертвенно‑бледным от злости и кричал, обзывал отца мошенником и лжецом. По дороге домой он все время молчал. Вот тогда я поняла, что вышла замуж не по любви, а по дружбе.
Чисто формально у нас все было лучше некуда. Отцы наши – деловые партнеры, сестра с братом помолвлены, мы много путешествовали по свету и воспитывались в достатке. Вот только по милым маленьким пустячкам наши взгляды существенно расходились. Амир терпеть не мог то, от чего я была без ума, типа выпечки. Ладно бы муж не интересовался кухней, но хотя бы ел то, что я приготовлю. Так нет же! Чаще всего Амир не притрагивался к еде. Его страстью была недвижимость, которая меня, в свою очередь, совершенно не интересовала. Наши семьи были повязаны деньгами и репутацией, и мы, сами не зная как, оказались заложниками игры, правил которой не понимали. А здорово было бы подгадить предкам и расписаться без пышного торжества? Наши материалистичные родственнички будут оплеваны. То‑то забава! Да, мы были знатные конспираторы. В остальном же нас мало что связывало, как физически, так и эмоционально.
Я выложила Лэндону все начистоту, без остатка, была откровенна с ним, как ни с кем раньше, но его интересует лишь одно:
– И какие у вас сейчас отношения? Вы разошлись или нет?
Он слишком молод, чтобы волноваться о размолвках и свадьбах, о юридических документах и дарственных на землю. Для него имеют значение только чувства, а все эти разборки среди богатеев – пшик, пустой звук. Разум Лэндона не замутнен, и вот я пришла и мараю его.
– Дело такое. – Я набираю полную грудь воздуха. – Поскольку сам он решать уже не в состоянии, родные хотят, чтобы все на них отписала я. Однако пусть не надеются. Мы с Амиром им ничего не должны. Они бы с радостью отключили его от аппаратов, да только я помешала.
Лэндон глядит на меня, мучительно пытаясь сложить два и два.
Следовало давно ему рассказать. Теперь, когда все выплыло, не понимаю, чего я боялась. К сожалению, жизнь – непростая штука, и кому‑то мои проблемы покажутся «малыми бедками» богатой девочки, но для меня‑то они тяжелы.
– Нас нельзя было назвать счастливой семьей. Просто друзья детства, которые вдруг поженились и наломали дров. Нам даже разводиться было лень, так и бегали на случайные встречи. Ну, он – точно.
– Я что‑то не уловил… – Лэндон задумчиво чешет загривок. – А давно он…
– На системе жизнеобеспечения? Амир сейчас у себя дома, подключен к аппарату. За ним присматривает сиделка.
– У
– Чисто формально.
