Не знаю, что делать. Те времена, когда мы понимали друг друга без слов, безвозвратно ушли в прошлое. Когда‑то мы умели подолгу общаться на уровне взглядов. Я смотрю на нее, пытаясь припомнить, какой она была раньше, и ее прежний облик с трудом накладывается на нынешнюю версию. Поразительное чувство, когда вроде бы знаешь человека вдоль и поперек, но совершенно не можешь понять. Мне слишком больно на нее смотреть – сегодня всколыхнулись воспоминания о Картере, и я с усилием отвожу от нее взгляд.
Подхожу к прилавку. Эллен сконфуженно разглаживает стопку полиэтиленовых пакетов на полке под кассой.
– Ты поосторожнее, когда работаешь по ночам, да еще в одиночку. У тебя что‑нибудь есть для защиты? – Заглядываю под прилавок. Под ногами – коробки с бумагой, открытый ящик с инструментами. Конечно, она могла бы воспользоваться молотком, если что…
– Да ладно, все в порядке. Да и некому больше работать так поздно, – говорит она хрипловато.
Не хочу вгонять ее в краску и заставлять объясняться, почему она одна работает по ночам. Раз говорит, значит, так и есть, и доставать ее разговорами я не намерен.
– Ты уж поосторожнее, ладно? – добавляю я на прощание. – И сразу же отцу звони, если зайдет такая компашка.
Закатив глаза, Эллен обещает звонить. Предложив ей закрыться на ночь, возвращаюсь на улицу.
Едва я успел переступить порог, передо мной возникает Дакота.
– Она оклемалась?
Я кивнул и ищу взглядом Нору, глядя поверх Дакоты.
– Лэндон, я пыталась тебя предупредить насчет Норы. Ты, конечно, мне не поверишь, но она обманывала тебя с самого начала. – Дакота говорит порывисто, ей стоит больших сил сдерживать злость. – Она знала, что мы встречаемся. Она и меня обманула, не только тебя. Она…
– Хватит. – Я безжалостно пресекаю этот словесный поток.
На тротуаре стоит Нора, чуть приоткрыв рот и приподняв плечи. Она отчаянно пытается изобразить, что ее ничего не волнует, хотя в голове наверняка крутятся тысячи версий о том, что сейчас происходит между мной и Дакотой. И, словно этого мало, Дакоте приспичило взять меня за руки.
– Я тут пытаюсь дозвониться, а ты все это время был с ней, да еще притащил ее к себе домой. Поверить не могу! Нет, если бы ты просто все рассказал… А я‑то ломаю голову, унижаюсь, как сумасшедшая, бегаю за тобой… Ну неужели так трудно? Ты или она, хоть кто‑нибудь мог бы мне все объяснить? Сплели себе паутину, да сами в нее и попались.
Впервые обратив внимание на ее внешний вид, пытаюсь сообразить, зачем она явилась сюда при полном параде. Прилегающая блузка с глубоким вырезом, обтягивающие черные джинсы в противовес привычным треникам и лосинам, перламутровый макияж в свете уличного фонаря.
На что она рассчитывала, когда сюда собиралась? Надеялась соблазнить меня ради Мичигана? Хотела отбить меня у Норы?
А может, и то, и другое?
– Дакота, – каждая буква ее имени сочится негодованием, – я сказал, хватит. Не надо сюда приходить и устраивать сцены. Здесь тебе не Сагино. Будешь орать, здесь в полицию позвонят.
– Лэндон. – Она сжимает мои ладони, я вырываюсь. – Пусть тогда Нора расскажет тебе о семье и богатеньком муже. Он…
Она что‑то говорит, говорит, слова влетают в одно отверстие на моей голове, вылетают в другое – я ничего не слышу.
– Когда мы выгнали ее из квартиры, она прибеднялась, будто ей совсем некуда податься. А на самом деле у нее есть дом, загородный особняк. Я сама его видела.
Скарсдейл. Вот почему она переодевалась.
Выходит, она
Ну конечно, кто бы сомневался.
Словно зомби, протискиваюсь мимо Дакоты и встаю перед Норой.
– У тебя есть муж? – Мой голос предательски дрожит.
Она молча смотрит на меня, вздыхает.
– Это долгая история.
Сзади подходит Дакота.
Долгая история – это когда ты добавляешь подробностей к уже имеющейся базе. Долгая история – это немножко проще, чем, на фиг, тайный муж. То есть версия со шпионажем – это были еще цветочки. Все куда хуже. Самое страшное, что у Норы, оказывается, есть муж, а она ведет себя так, словно речь идет о заначенном бутерброде. Я одного не пойму: для нее это вообще не проблема или она просто не воспринимает меня всерьез? Нора словно перечеркнула все мои чувства, я совершенно опустошен. Мне надоело играть в кошки‑мышки, гоняться за этой извечно ускользающей бестией. Довольно. Мне нужны ответы.
– И этой «историей» ты забыла со мной поделиться, – тихо говорю в ответ. – Весьма важной «историей».
Нора кивает – спокойная, собранная, полная моя противоположность. А меня как будто засунули в тесный шкаф, из которого не выбраться. Разве она стоит таких мучений? Неужели так трудно было рассказать? Я думал, она мне доверяет.
