Хотя даже его былое альтер-эго пыталось. Пока плелось в другой конец города «в тот самый магаз, где работал знакомый знакомого одного из его дальних родственников». Вот серьёзно, как можно было настолько в тот момент опуститься? Ино спрашивал это сейчас с ноткой по большей степени даже не осуждения. Но искренности. Ибо сам не понимал, как провести остаток своих дней в этом бледном Аду и не сойти с ума.
— Хотя, а разве забытье не будет считаться одной из форм психического расстройства? — вдруг вырвался из него вопрос, обращенный к пустоте.
По крайней мере, в таком случае, всё исчезнет, а не исказится. Так что плевать. Он хотел забыться так страстно, что теперь опустился до открытой зависти к беззаботному себе из прошлого, что гулял по улицам города зигзагами. Пересекая дорогу не раз и не два. А солнце уже успело зайти. В том районе, куда он забрёл, фонари работали плохо. Потому что-то разглядеть потенциальному водителю было сложно. И вот, словно по зову, один такой явился. Фары его грузовика сломались, по телефону кто-то отвлекал, а фигурка Ино была слишком тонкой и жалкой, чтобы заприметить её на повороте.
***
Удар о кузов должен был стать катарсисом текущей киноленты, что крутилась в пятимерном театре воспоминаний Ино. Но он его не ощутил. Просто произошёл резкий обрыв. А дальше пред ним предстала та самая дорога. С которой он сошёл, увидев чью-то до нереальности красивую фигуру. Что была чёткой и блистала деталями. Тогда как он сам превратился в уродливую тень.
Кавасаки подумал, что лучше было бы не получить шанс обрести новую жизнь в супер-городе, а узреть, что сталось с ним, после того, как закончилась его старая. И тут одно из самых болезненных воспоминаний вернулось к нему. Вернуло его в палату. До сих пор он не был уверен, реальным ли был тот момент. Но теперь, отчасти проживая его заново, он убедился, что последний плевок в рожу от судьбы был смачным. Так как никого рядом с его замотанной в бинты неподвижной тушкой не оказалось, стоило его глазам разомкнуться после приложенных невероятных усилий. Даже следов знакомых или родных рядом не наблюдалось.
Ему было очень больно в тот момент. Болело всё и везде. Он держался из последних сил, понимая, что если поддастся сну и потеряет сознание вновь, то уже не проснётся. По крайней мере ему хотелось тогда верить, что выбор был за ним. Ибо что-то такое слышал в одном из фильмов. И он сделал выбор. Не поверил во второй шанс. Отринул всякую борьбу за него. Только чтобы теперь попытаться доказать, что был тогда неправ.
— Но к чему же я, по итогу, пришёл, а? — слезы было не сдержать даже смехом, что стал защитной реакцией на всякие потрясения.
Миг абсолютной ясности сознания позволил ему взглянуть на мир глазами Пустого. Увиденная картина очередной пылающей катастрофы привела бы его в ужас. Ранее. Теперь же он не знал, как должен на такое отреагировать. Ни красоты, ни уродства в своем новом теле и бойне вокруг он не видел. Просто один из исходов. Которого было… не избежать без чужой помощи.
Ни в одном из миров его душа не смогла смириться с одиночеством. С безразличием. И настолько она обезумела, что пустоту вокруг (буквально ничего) превратила в угнетающую и топящую густую субстанцию, с погружением в которую и последующей смертью от навалившегося давления нельзя было бороться. Как и с зыбучим песком. Лишь действовать спокойно и рассудительно.
С телом и разумом жалкого, обиженного на жизнь подростка-неудачника, которого подначивает к Хаосу голос демона в голове!
***
Внезапно картины одной жизни сменила другая. Ино, совершенно не представляя, бредит сам или Система какая ему позволяет, взглянул на рогатую маску собственного доспеха чужими глазами. Глазами демона, что стал человеком. Он ощутил страх разжившегося в кругах якудзы верхних кругов собрата Пустого, что сдался и отринул своё «предназначение». Ибо как только до него дошли первые обрывки новостей о буйствах «попаданца в бледных доспехах», что он получил через кровь и души своих жертв, то тут же осознал свою судьбу. Разве что до конца отказывался принимать.
Для Кавасаки было дикостью даже представить такое. Из раза в раз «демоны, вампиры и монстры», прибывавшие в мир вместе с попаданцами, не были способны кардинально измениться. Не способны были отринуть свою суть. Будь то давление Системы (в которой, по известным причинам, Ино так разобраться и не сумел), или просто натура составляющего их Хаоса (хотя это даже звучит абсурдно), но что-то заставляло их придерживаться некого «паттерна поведения». Следовать сценарию. А этот смог воспротивиться. Как и Повелитель Смолы до него. На этот раз вовсе не попаданец что-то «почерпнул из суровой борьбы». А «чудовища»…
Они оказались разумней его самого. Выбрали ту жизнь, что не заставила бы их поставить всё на кон. В которой они были окружены другими людьми, купались в похвалах и «заботе».
— И всё равно умерли… — только вот изменило ли это хоть что-то? — Есть ли чёртов смысл… бороться? Готов ли я на самом деле был заключать ту «сделку», что привела меня в этот мир? Я… просто…
