Значит, ему было предначертано распить эту ядрёную жидкость. По крайней мере, Ино отчего-то в это сильно уверовал. Он ухватился за узкое горлышко и поставил литр алкоголя на стол. То ли стекло было особенно выполнено, то ли в жидкости был еще и краситель, но со стороны напиток внутри приобрёл желтый оттенок. Прямо как горячо любимый Ино лимонад. Но когда он открыл бутылку, то звук исходящих газов не донёсся до его ушей. Чётко сигнализируя, что находится внутри. На деле ничем не хуже названия.
Просто иероглифы на обёртке были стилизованы под «модно-молодёжное» граффити, отчего разобрать их, не присмотревшись, сразу не получалось. Ино пару секунд не то просто раздумывал обо всём и ни о чём, не то негодовал по поводу этого вычурного дизайна. Если из-за него он встанет на скользкую дорожку и в будущем станет тем самым пьянчугой-извращенцем, что после пары рюмок в баре выходит на улицы и зазывает девиц «провести с ним вечер», то виновника запомнит в лицо, так сказать.
Ошибкой было попытаться «немного отхлебнуть с горла». Ибо в Ино залетело обжигающей глотку жидкости куда больше, чем его неподготовленный организм готов был сдюжить. Ему резко поплохело. Если сейчас окажется, что эта бодяга еще и просрочена, то… Он точно разозлиться! Но точной уверенности быть не могло без наблюдения… долгосрочного эффекта!
Ино настоящему стало стыдно за себя из прошлого. Охваченный сиюминутным порывом он чуть не прекратил пролистывать пред собой этот альманах былого. Но удержался, осознав, что предпочтёт даже этот лютый стыд немой пустоте. Что изредка содрогалась от громогласного и самодовольного смеха Пустого. О причинах которого подавленный попаданец гадать не хотел. Даже в этом мире Кавасаки нашёл способ забиться в угол и уткнуться в «экран». Не смешно ли?
Только вот картинки пред глазами начали расплываться. В первое же своё знакомство с алкоголем Ино осознал тогда, что совершенно его не переносит и не зря всю жизнь был «пай-мальчиком», избегая тусовок, зависания в караоке-клубах и прочего веселья кутящей молодёжи. Только вот теперь в его голове чётко горело желание, чтобы рядом находился хотя бы кто-то, пока ему так плохо. Он попытался добраться до телефона, чтобы звон тишины не отдавался таким мучительным эхом в его ушах. Но вместо этого просто грохнулся со стула, уткнувшись рожей в грязный, захламленный пол. Выдох в таком состоянии был подобен предсмертному всхлипу.
В какой-то момент он посмел возгордиться своим одиночеством. Видимо, чтобы не сойти с ума. А теперь же осознал, что становится абсолютно беспомощным, когда происходит подобная «внештатная» ситуация. Осознал, что способен выживать в одиночку только внутри ограниченных условий. Осознал, как же это ничтожно…
— Ой, — но вместо того, чтобы ужаснуться, Ино в тот момент рассмеялся.
Залил всю свою тусклую и поникшую комнату громким ломанным смехом. Все фигурки с полок, как ему тогда показалось, посмотрели на него с презрением. Им было в чём его винить. Из-за него они чуть было не свалились на пол. Однако даже взгляды полюбившихся ему персонажей вывели его из себя. Тех, что, узрев подобное, должны были бы с пониманием отнестись к происходящему. А не угнетать своими взглядами! Которых ему и в его «учебном» заведении хватало…
Он неловко скатился на пол, поднялся, отряхнулся и решил показать ИМ ВСЕМ, чего стоит! Чуть было не выпустив по пути бутыль, чьё горлышко стало скользким от пролитого саке, он опустошил её за раз, истошно заталкивая в себя потерявшую всякий запах, цвет или аромат жидкость. К горлу подступило, но даже тогда он сдержался! Легенда, иначе не скажешь! Только вот на борьбу с телом ушли последние силы, оставшиеся в нём. Благо кровать была рядом в тесной комнатушке, и Кавасаки с радостью принял её объятья. Ох, сколь страстно и текущий Ино желал бы променять хватку пустоты на тепло и мягкость беднейшего матраса! Но завидовать себе предыдущему причин не было.
Он продрых до самого вечера. И спал бы еще дольше. Только вот на него нашло какое-то совсем уж наваждение, а страдающие с похмелья тело и разум не в силах были помешать. Что он натянул на себя, если одевался в верхнюю одежду вообще, прежде чем вывалиться из дверей своей квартиры, Ино не мог разглядеть ныне в обрывках воспоминаний. Так как болезненный звон суставов, окутывающий всё его тело шаг за шагом, что он совершал, «забивал весь эфир». Вызвано это было тем, что с какого-то чёрта Кавасаки прошлого решил не вызывать лифт, а пройтись «за добавкой» пешком. Куда в своё и так непереносящее алкоголь тело он собирался запихать еще литр? И как намеревался легально приобрести его? Ответов на эти вопросы у себя в голове Ино не суждено было найти.
