- Держи, - кладу ему плащ прямо в руки и тихо выдыхаю: - Я всё равно знаю, кто ты.
Туан хмурится, но сказать ничего не хочет или не успевает: я отворачиваюсь и иду по дорожке к своей беседке. Точнее, к своим комнатам. Один чёрт.
Глава 5. Часть 2
На полпути меня ловят мамины фрейлины - они так и представляются: «Мы подруги королевы». Как по мне, болтают и суетятся они слишком много, зато предаваться серьёзным или грустным мыслям в их присутствии совершенно невозможно. Меня заваливают сотней вопросов, пока приводят в порядок волосы и смазывают, а потом ещё и обёртывают во что-то вкусно-сладкое всё тело. Сами же за меня отвечают, крутят, вертят... Наверное, через час моя голова просто пухнет от их звонких голосов, и, вдобавок, мне объявляют, что мама с бабушкой ждут меня на завтрак. В ответ я интересуюсь, было ли обёртывание приправой или маринадом? И меня поджарят прямо в бабушкином саду? Феи делают вид, что не понимают, о чём я, одевают меня в сиреневое, украшенное фиалками платье, кладут на голову венок - опять же, из фиалок - и отправляют завтракать.
Ладно, думаю я. Чай, сразу не съедят... Да и глупости всё это, все эти мысли - лучше спрошу у мамы про письма в Сиерну, кролика (есть же здесь придворный чародей... надеюсь) и про Туана. А то как-то он очень настойчиво попадается мне на глаза. Не к добру это.
Бабушку бы только вытерпеть.
Завтрак проходит в неожиданно приятной атмосфере: мама с бабулей обсуждают нейтральные темы вроде погоды и цветов, потом переходят на платья и способы плетения венков (десять штук насчитываю я, и это ещё, кажется, не все).
Я вылавливаю орхидеи из мятно-мелиссового мёда и думаю, что я тут лишняя. Да, мне приходится угукать в ответ на некоторые реплики бабушки, да я то и дело ловлю встревоженный мамин взгляд. Но никто не спрашивает меня, какого лешего я спозаранку ворвалась в покои королевы, нагрубила, а потом где-то шлялась всё утро. Ха, да не верю, что эльфы маме ещё не настучали, где именно я была и с какими выражениями оттуда уходила. Что-то здесь не так...
Прислуживающий нам милый мальчик Рауль всё пытается накормить меня посытнее: с десяток видов сыра, с полсотни - хлеба и пышных булочек, про сладости вообще молчу (что феи из мёда только ни делают!) - и всё это выстраивается передо мной, а то и укладывается на тарелку в виде мордочки смешного зверька или моего же портрета (карикатурного). Я утверждаюсь в мысли, что Рауль - единственный нормальный человек в нашем милом междусобойчике (строго говоря, так оно и есть), проникаюсь к мальчику симпатией и наедаюсь до отвала. А что, я люблю сыр, а говорить мне не с кем, так что единственная возможность занять рот - запихнуть в него ещё вон тот вкусный кусочек, нарезанный в виде тюльпана, тем более он лежит прямо передо мной на тарелке, прямо как подарок от возлюбленного...
В общем, я бессовестно объедаюсь, мама с бабушкой к концу завтрака и вовсе перестают меня замечать, и ничего странного я не вижу в том, что, когда сироп в моём бокале кончается, милый мальчик Рауль, подмигнув, приносит другой бокал с чем-то дымящимся и изумительно ароматным. Я интересуюсь, что это. Рауль беззаботно пожимает плечами и ставит бокал передо мной.
Ладно, наверняка какой-нибудь цветочный настой. Что ещё может появиться на столе у фей?..
Но что-то меня настораживает. Не знаю, что - я задумчиво верчу бокал в руке, раза три собираюсь отпить, и всё как-то... Не знаю, какой-то холодок по коже. Неприятный.
Что-то я мнительная становлюсь. Но...
Рауль удивлённо смотрит меня, когда я прошу принести мне что-нибудь другое. Потом бросает взгляд на бабушку - та кивает ему, мол, отойди. А мне говорит:
- Пей, Виола.
- А что там? - повторно интересуюсь я. Ну не отравить же они меня собрались, в самом деле. Родная мать с бабушкой!
- Немного золотой пыльцы, немного фиалок, немного роз, - отмахивается бабушка. - Пей, тебе понравится, - и поворачивается к маме, непринуждённо улыбаясь.
Но я ловлю виноватый взгляд мамы... Он многое мне говорит.
- Спасибо, бабушка. У меня аллергия на розы, - и поднимаю бокал, собираясь его вылить.
На меня падает золотистое облако, любопытные виспы с визгом шарахаются от стола, а моя рука замирает на мгновение... И подносит ко рту бокал.
Прелестно! Меня хотят напоить какой-то гадость, а когда я разгадываю их злодейский план, они, вместо того, чтобы извиниться, ещё и заставляют меня эту дымящуюся бурду выпить. Магией. Родная мама с бабушкой! Куда катится этот мир?
От злости у меня прибавляется сил, и рука снова опускается, а пара капель из бокала падает на пол. Хотя бы паркет под ними не дымится. Уже стоит быть благодарной, да - не кислоту родной дочери и внучке подали.
Бабушка сжимает свои маленькие кулачки, смотрит исподлобья на меня и вся светится золотой пыльцой.
- Пей, я сказала. Глория, помоги.
- Виола, это для твоего же блага, - клишировано оправдывается мама и тоже светится.
Снова бокал у моего рта. Снова я пышу, искрюсь от злости и несправедливости - рука опять опускается. И так раз пять - туда-сюда.
В самом деле, это уже смешно!
