Никандрыч растерянно поднялся. Он не знал, как это – мерить венок из живых цветов и атласных лент… Изольда торопливо расплела свои золотые косы, и волны мягкого золота расплескались по её скромному светлому платьицу. Никанадрыч даже заморгал: ему показалось, что солнце режет глаза… Тем временем солнце уже действительно поднялось, и настоящее летнее утро наступило, из подъездов стали выходить люди, кто-то спешил на работу, кто-то тащил детей в садик…
– Ну как венок?.. Никандыч, ты не слышишь, что ли! – Изольда теребила замершего в оцепенении Никандрыча за рубаху. – Скажи, впору мне венок или нет?!
– В пору, в пору! – быстро ответил Никандрыч. – И…когда тебе в школу?
– В лагерь–то? Сейчас!.. Я специально пораньше встала, чтобы венок сплести. А то с несвежими цветами будет некрасиво… Ой, а времени-то сколько?
Никандрыч взглянул на телефон.
– Скоро восемь…
– Мне пора! – официально и серьезно заявила девочка. – Пойдём со мной, я тебя с бабушкой познакомлю! – взяла Никандрыча за руку и потащила к подъезду.
Около подъезда Никандрыч затормозил и стал упираться. Он и в нормальной-то жизни был стеснительным, а сейчас, став фактически бомжом, вообще избегал нормального общения. Ему было стыдно за свою внезапно ставшую непутёвой жизнь. К тому же дочки и зятья так долго внушали ему, что он алкоголик и рано или поздно кончит плохо, что он и сам в это поверил. Да ещё и одет он был затрапезно, в не слишком чистую рабочую одежду… Но Изольда проявила недюжинное упрямство и продолжала тащить Никандрыча в подъезд, громко и настырно внушая ему, что бабушка будет очень рада…
Никандрыч так испугался предстоящего знакомства, что стал вырываться и даже злиться. И, может быть, он, вырвавшись, обидел бы милую маленькую Златовласку, но тут из подъезда, на их шум, видимо, вышла Златовласка старшая. Она была действительно очень похожа на Златовласку младшую. Никандрыч даже опешил. То ли от их сходства, то ли от неё самой. Светлолицая, какая-то очень лёгкая, хотя и немного полная, но с тонкой талией, с высокой грудью, в цветастом сарафане с пояском и с обнажёнными очень красивыми руками, Златовлска-бабушка на ходу скрепляла волосы шпильками в какой-то замысловатый валик с завитушками… Волосы у неё были такого же светло-медового цвета, и, хотя на вид ей было около пятидесяти лет, седина почти не тронула их.
– Ты что кричишь? – одернула она Златовласку – младшую. – Всю улицу разбудишь!
– Бабушка, здесь нет улицы! – строго заметила Златовласка младшая. – Надо говорить правильно! Это двор, и никого мы здесь не разбудим, потому что все уже встали на работу… А это Никандрыч! – И она вложила бабушкину руку в заскорузлую коричневую руку Никандрыча. Никандрыч чуть не умер от ужаса и так оцепенел, что даже не мог сопротивляться и отдернуть руку, а когда отошёл от оцепенения, то всё-таки отдёрнул, и Изольда – старшая засмеялась.
– Меня зовут Изольда… Что Вы так смущаетесь, Никандрыч? – сказала она, смеясь. – Раз уж познакомились с моей внучкой, будьте любезны познакомиться и со мной.
Никандыч от испуга забыл все слова. Тем более что последнее время, копая чужие огороды и кроя крыши чужих домов, он привык обходиться очень малым запасом слов. И теперь нормальные слова почему-то не вспоминались…
– Бабушка! – не унималась Златовласка. – А Никандрыч тоже знает про Изольду! Он тоже в детстве нашу книжку читал!
– Это очень хорошо! – ответила Златвласка – старшая и, как показалось Никандрычу, с большим удивлением на него посмотрела.
Ну да, действительно, мелькнуло где-то в уголочке мозга у Никандрыча, не часто встретишь бомжа, читавшего и помнящего средневековые легенды. Глаза у Изольды – старшей были такого же изумрудно-зелёного цвета, как у Изольды –младшей. И Никандрыч с грустью подумал, что вот у него почему-то глаза, когда–то темно-карие, почти выцвели и стали какими-то бежевыми. А вот у Изольды- старшей почти такие же яркие, как у маленькой внучки….
– Пойдёмте к нам чай пить! – предложила Изольда – старшая.
Изольда младшая с удовольствием подхватила эту идею и весело запрыгала вокруг Никандрыча.
– Да, да, и вправду, Никандрыч, пойдём! Я тебе книжку покажу!
Но Никандрыч, покраснев до ушей, вдруг осознал, что он вот-вот кинется в бегство…
– Нет-нет… залепетал он, – я не могу… По крайне мере, сейчас… Я очень занят… У меня работа… Изольда сказала, вам помощь нужна… Так вы мне только скажите, я приду, сделаю… А сейчас мне правда надо…
– Ну как хотите, – пожала золотистыми плечами Изольда старшая, и рюшечки на её цветном сарафане зашевелились, отчего Никандрыч почему-то покраснел ещё больше. – Не смею задерживать.
Никандрыч повернулся и пошёл, чувствуя во всём теле такой жар, будто он упал в горячий битум… Изольда младшая догнала его и, глядя в глаза своими теплыми изумрудами, сказала:
– Ну тогда приходи после обеда., когда я из школы приду. Я тебе фотографии покажу, как я выступлю… Придешь?
Никандрыч что-то промычал, а Изольда голосом, не терпящим возражений, заявила:
– После обеда встретимся в той ж е песочнице! Понял?
