Домой Кольцо вернулся в омерзительном настроении. Здесь его никто не ждал. Сразу же вынужден был заниматься глаженьем своего постельного белья (не успел сделать это перед приступом). Никто не предложил помощь! Почти все соседи уехали на пляж в Хилуа. Обедать потащился сам в «Tirraza» (о соблюдении «диеты» здесь не могло быть речи). После этого отдохнуть не удалось, Татьяна Орлова и Айдарчик Дуйсенбаевых орали так, будто они одни в доме. Кстати, Татьяна Фёдоровна при встрече сделала Сергею странный комплимент: «когда тебя увозили, я, кажется, впервые увидела смертельно раненного льва». Она же первая заметила, что у Сергея на висках появилась седина. У него же сложилось впечатление, что кое–кто из его соотечественников полагал, что он уже из госпиталя не вернётся. Вечером приехали Ренсо и Марго, вместе они поболтали, потом поужинали в одном ресторанчике.
Кстати, в Манагуа поднялись цены на сигареты и ром (в 1,5 раза)!
Жить Сергею стало совсем тоскливо. Теперь посещение ресторанов с друзьями — одна условность. Не курить, не пить, не есть! С ума сойти можно! И придумать ничего невозможно! Итак, он — инвалид! Звонил в госпиталь: приговор окончательный! До отъезда оставались три недели. Как их прожить?
В воскресенье утром разобрал книги, набиралось много. После обеда сходил в кино, посмотрел фильм «Страдания Мела Брукса», американская комедия о психопатах. Затем поужинал в «Antojitos», рядом за столом сидел с друзьями Томас Борхе!
На следующий день Сергей поехал в университет. Обругал Марго, опять ни черта не сделала! Вероника — на Кубе. Без неё в Департаменте — бардак. Ожидаемые экземпляры изданного учебника по философии попали на складе под дождь, большинство восстановлению не подлежит (!?) Настроение у него было подавленное.
Утром Сергей просыпался уже злой. Свой отчёт он отдал Ярко. Миша Грач сделал ему характеристику под диктовку Вартана.
В последний «день покупок» Кольцов купил дочери школьный ранец. На работу не поехал. Вечером был в «Casa de Gordillo» на открытии выставки современной советской живописи. Выступал посол. Крашенинникова не было. Кстати, Анатолий Иванович даже не позвонил по его возвращению из госпиталя. Дома смотрел по ТВ первые серии «Семнадцати мгновений весны» (с испанскими субтитрами), и вспоминал свои последние «киевские каникулы», проведённые с Ларисой (его первой женой) десять лет назад. Тогда они втроём с трёхлетним сыном отдыхали в домике в «Конча — Заспа» и с восторгом смотрели по телевизору этот сериал. Через три года её не стало. После её смерти жизнь Кольцова пошла как–то «не так», будто его покинул ангел–хранитель. Из его жизни ушло что–то важное, без чего, что бы он ни делал, теряло свой смысл, свою ценность.
Самочувствие у Сергея было неопределённое, ничего не болело, но ощущения здоровья не было. Постоянная слабость и пот.
Он просмотрел «Правду» за 2‑ю половину апреля. Материалы Пленума, умерли генерал Батов и киносценарист Сергей Юткевич, заметно усилилась критика (в основном хозяйственников), прошёл очередной чемпионат мира по хоккею.
Суббота началось бардаком с автобусом для поездки в Масайю. В конце концов, Кольцов уехал с женщинами. Купил масайские вещи для детей и Лиды, выпил пива (3 бутылки). Вечером с Нелли сходил в кино, посмотрел мексиканский фильм–стриптиз «Бурлески».
На следующий день Сергей собирал чемодан и сумку. Вещей, конечно, набиралось много. Затем съездил на консультацию к Юре Малахову в госпиталь «Карлос Фонсека». Почитал у него медицинский справочник: «панкреатит возникает как следствие алкоголизма и недоедания»! «Утешительный» диагноз. Остался без обеда. Вечером к нему заехал итальянец Бруно и привёз к себе на виллу (на 10000$), где уже были итальянка–потаскушка Лилиан с её приятелем–негром Вашингтоном (с Атлантического побережья). Ели спагетти.
На работе Кольцову делать было уже нечего. Он разобрал и уничтожил свой архив. Затем, неожиданно, попал с Абелем Гараче и Вероникой (вернувшейся с Кубы) на обед в «Las Gauchos» в честь прибывшего нового кубинца Павло (специалист по «научному коммунизму»). Это — явно уже была замена Кольцову. Да, между прочим, он узнал, что неожиданно улетел Ярко, ни с кем не попрощавшись и не предупредив! Дома тоже делать было нечего. Сергей разобрал газеты, пытался читать. Ночные «беседы» с приятелями, естественно, прекратились.
Во вторник Саша Трушин неожиданно привёз в университет фоторепортёра ТАСС Григория Борисовича, который сфотографировал Ивана Нистрюка, Анатолия Жаркова, Бека и Кольцова на занятиях. На занятиях Кольцова присутствовал кубинец Павло. Вечером приехал Вартан, от него Сергей узнал, что Бек и Нистрюк «продлились» ещё на год! Ночью опять болело сердце.
