Никарагуа. Hora cero полностью

Между тем в стране вновь возобновились военные столкновения. 30 августа сомосисты опять перешли гондурасскую границу и сожгли в провинции Северная Селайа горное оборудование и машины (на сумму 12 миллиона кордобас). «Гондурас — Израиль Центральной Америки» — заявил в Мехико бывший полковник сомосовской разведки, сообщивший, что командующий гондурасской армии Алварес не скрывает планов вторжения в Никарагуа. Посол Никарагуа выслан из страны без объяснений. Команданте Джеймс Вилок отправился в Мексику на прощание с уходящим Президентом Портильо, «большим другом никарагуанского народа». Томас Борхе срочно вылетел в Москву. Во время его посещения Киева в автокатастрофе погиб молодой команданте Карильо. Даниэль Ортега публично обратился к правым партиям и к епископу Манагуа Обандо–и–Браво с предложением «диалога». В Манагуа обнаружена бомба в сельскохозяйственном колледже Центрального Американского университета (UCA). По слухам была предпринята попытка взорвать бомбу в советском военном госпитале в г. Чинандега (около 100 километров от Манагуа к северной границе).

…14 сентября в честь национального «праздника независимости» и «Дня Сан Хасинто» все преподаватели сидели в «Планетарии», так как в университете — каникулы.

Заехал Франсиско — Серхио и забрал Кольцовых к себе по случаю своего дня рождения. Сначала всё было хорошо. Сидели в комнате «семейной кампанией». Здесь не принято устраивать «застолье». Каждый расположился, где ему удобно. На маленьком столике стояли бокалы, напитки и лёгкая закуска из фруктов, специально приготовленных овощей, сладостей. Разговор шёл о решении Франсиско — Серхио уйти из университета. Сергей понимал, что его друг оказался в «интересном» положении. С одной стороны, Франсиско — Серхио догадывался о том, что его непосредственный начальник Мехийа, человек политический и далёкий от моральной щепетильности, решил избавиться от советского «советника». С другой стороны, он, как интеллигентный человек, чувствовал, что «здесь что–то не так», что не позволяет ему преступить через черту порядочности. Разумеется, об этом он Сергею прямо сказать не мог, поэтому выдвигал всякие нелепые аргументы, по поводу которых спорить было бесполезно.

Все точки над i расставил Эрвин, неожиданно нагрянувший в гости в изрядном подпитии, что в последнее время за ним стало заметно часто. Вероятно, он узнал, где находятся Кольцовы, позвонив в «Планетарий». Его приезд, подобный явлению слона в посудную лавку, парализовал Норму. Выпроводить его ни под каким предлогом не удавалось. Пришлось смириться. Но настроение было испорчено. Эрвин сообщил, что в ближайшее время он в составе делегации отправляется в Советский Союз. Сергей уже давно стал подозревать, по поведению Эрвина, что его присутствие в CNES обусловлено отнюдь не его профессиональными способностями, которые явно не просматривались. Играя роль простачка, выпивохи, «своего парня», Эрвин иногда обнаруживал незаурядный интеллект и необычную информированность. Реакция Нормы подтверждала предположения Кольцова. И сейчас чувствовалось, что Эрвин приехал неслучайно. В своей машине, — никарагуанцы садились за руль в любом состоянии, — по дороге к «Планетарию», он разговорился относительно внешней и внутренней «контрреволюции». Многое из услышанного для Кольцова оказалось неожиданным, и он даже попытался вступить в спор, но вскоре понял, что Эрвину нужно «разрядиться»: