Занятия с преподавателями Департамента завершались у Кольцова нормально. Были подведены предварительные итоги. Воодушевлённые успехом преподаватели вереницей машин (человек 20‑ть) отправились в ресторан на обед. Сергей решил продемонстрировать свои водительские успехи и сел за руль открытого джипа Пако. Вместе с ним в машину набралось человек шесть–семь. Из университета он выехал лихо, на большой скорости вылетел на перекрёсток с оживлённым движением, который оказался «нерегулируемым» (светофоры в городе — большая редкость). На середине перекрёстка машина встала, так как Сергей резко нажал на тормоз. Неминуемой катастрофы они избежали, только благодаря невероятной реакции никарагуанских водителей. Все машины мгновенно замерли на исходных позициях. Спокойно, без сигналов и истерики, ждали, пока Сергей завёл машину и благополучно завершил левый поворот. Какое–то мгновение находившиеся в машине испытали шок, затем со смехом выгнали Сергея с водительского места и отправились дальше. Но сюрприз состоялся.
В ресторане было шумно и весело. Все были довольны и говорили с удивлением о том, как «доктору Серхио» удалось объединить в коллектив столь разных по возрастам и национальным характерам людей. «…И по политическим взглядам», — подумал, но не сказал, Кольцов. Потом пили пиво у «Gitano» («Цыгана»). Дома Сергея ждал Вартан. В последнее время Виктор общался с ним исключительно через него. Вартан, обладая «восточным обаянием», так и не смог приобрести в коллективе авторитета. Странно, что его любили почти все, но никто не относился к нему серьёзно. И он по этому поводу очень нервничал. За спиной Сергея он постоянно вёл какие–то интриги, о которых тот узнавал от самих «заговорщиков». Сейчас они обсудили кандидатуры в местком ГКЭС. За год преподавательская группа увеличилась более, чем вдвое. Ядро «стариков» становилось всё меньше. «Новенькие» приезжали уже на «подготовленные места» и сразу же начинали «заявлять о себе».
В пятницу вечером в посольстве Кольцов представлял Чукавину новых преподавателей. Один из них, преподаватель Сергеев из Киева передал ему «привет» от старшего сына, которого он видел в интернате МИДа, куда отвёз и своего сына. К Сергею подошёл москвич Юра Богданович, с которым они были вместе на Кубе в конце 60‑х годов. Он рассказал о некоторых ребятах, бывших тогда с ними. Друг Сергея Николай Варфоломеев (из Ленинграда) закончил Академию внешней торговли, остальным повезло меньше. Но, в общем, встреча была сдержанной. Слишком много прошло времени. Жизнь меняет людей…
В субботу, наконец–то, (было обещано давно) все отправились в Хилоа. Народу набралось много, поехал даже Векслер. Приехали рано, хотя путь был долгий (через «Планетарий»). Это большое озеро у подножья недействующего вулкана. Вода, насыщенная сероводородом, держала тело наплаву. Дочь с удовольствием купалась, Лида болтала с женщинами в тени пальм, Сергей с мужчинами пил пиво. В общем, все занимались своим делом. Пообедали вместе в ресторане, выбрав свежую рыбу сразу по прибытию. Настроение было отличное. Давно Сергей так не расслаблялся. Уехали рано. Дома он почитал Агату Кристи, посмотрел новости по ТВ и рано лёг спать…
Студенты и преподаватели из Департамента, один за другим, уходили в «трудовые батальоны» (для уборки кофе в приграничных районах). Маргарита сообщила, что Ренсо уже уехал.
Воскресенье Кольцовы провели дома. Утром, как всегда, Сергей сходил с дочерью в кафе «Panaderia». После обеда посмотрели в соседнем кинотеатре немецкий документальный фильм «Поразительная Азия» — гастрономия, секс и мазохизм. Вечером смотрели по ТВ заседание Госсовета Никарагуа: выступление команданте Карлоса Нуньеса. Выступали также Дж. Вилок, который признал «ошибки», и Мигель Д’Эското: «нет больше предлога для вторжения». Даниэль Ортега зачитал два декрета: об открытии выборной кампании, начиная с 31 января 1984 года, и об «амнистии» для «контрас» внутри страны и для оппозиционеров, находящихся за границей. Это была полная капитуляция перед оппозицией.
Между тем телевизионные «Noticieros sandinistas» сообщали:
