- Считай, что в подполье отсиживались, - сказал матрос. - Ждали, когда кончится советская власть.
- Получилось сложней, чем мы думали, - сказал доктор.
- А чем вы думали? - сказал матрос. - Все это мошенничество. Устами этого Фауста мед пить. Из бездны не возвращаются. Два раза в эту реку не входят, потому что дураков нет. И ты, Антоха новопреставленный, не воображай, что вернулся к жизни живой. Оттуда - не туда. Некому подать фал. Вот увидите, господа, вдруг окажется, что мы не на этом свете, а на том. И напрасно мы в этих смокингах... - Он ругнулся. - Даже мухи на нас не садятся. Вот мразь.
Обиженные мухи отлетели к окну.
- Далее, как вы знаете, дедушка ваш всех нас убил, - продолжала Изольда. - Устроил на нас засаду, едва казаки исчезли вместе с лошадьми и конвоем. Вы знаете, кто-то закричал петухом, и тут началось. На нас напали. Стали палить. Ослик сразу куда-то скакнул. Нас, пятнадцать человек, трупов, зарыли в овраге за вашим погостом, тогда еще не столь многолюдном. Хоронить в этой черте оседлости запретил комендант кладбища. Хотя если бы бросили нас в лесу, мы бы быстрее очнулись. Не знаю, что их заставило вывезти наши трупы и в братской белогвардейской могиле захоронить. Изо всех нас, как видите, воскресли только шестеро. Вышли из своих шинелей живыми. Остальные восемь безвозвратно изъяты, а теперь уж вполне мертвы.
- Терпение у трупов кончилось, стали гнить, - сказал матрос.
- А девятый? - спросил Антон.
- С кого-то содрали балахон, позарились, несмотря, что очень пахуч, - продолжала Изольда. - Кого-то небрезгливо обшарили и не потрудились запахнуть балахон. Кого-то разорвало гранатой так, что восстановлению не подлежит. В общем, ваш дедушка наши ящики в одиночку переправил куда-то в другое место, известное лишь ему одному, оставив партизан с носом. Вот бы встретиться с ним и спросить. Однако и ему самому не пришлось воспользоваться награбленным.
- А девятый? - настойчиво повторил Антон. - Было пятнадцать, шестеро здесь, восемь в могиле сгинуло. Куда делся девятый? Тоже скакнул?
- Расстреляли вашего дедушку в 38-ом году. Ах, ушли бы шелковым путем в Китай, если б не он. А что касается девятого, то он делся неизвестно куда.
- А про Никиту откуда известно, что в 38-ом?
- В некотором смысле наш матрос прав: оттуда не возвращаются, а если и возвращаются - вроде нас с вами - то не вполне в тот мир, из какого ушли, - сказал полковник.
- Но ведь это естественно, - сказала Изольда. - Столько лет минуло. Мир ужасно не тот.
- Нам многое известно из мира сего, - продолжал полковник. - Мы вполне ориентируемся в современности. А в глобальном плане, может, даже лучше, чем вы, имея возможность подключаться к информационному полю впрямую, минуя живое общение и всякие СМИ. У мертвых есть тонкая, но односторонняя с вашим миром связь. А поскольку мы в некотором смысле тоже... того...не вполне были живы, то и нам это отчасти было доступно.
- Умершие даже оказывают влияние на цивилизацию, - сказал доктор. - Девятый, что с нами лежал, был немного романтик, эполеты носил, так он утверждал, что посредством искусства с вами говорят мертвые. А автор, мол, все равно, что медиум. Да вот хоть у Кюхли спросите. Простите, поручик. Сорвалось.
- Я в этом уверен вполне, - сказал Смирнов.
- Каким образом влияют они? - спросил Антон.
- Незаметно. Как ветер, видимый только по воздействию на объект, - сказал поручик. - С вашими запоздалыми представлениями о мироздании вам так сразу будет трудно понять.
- В таком случае вы сами должны знать, где казна.
- Должны, - вздохнул полковник. Он сунул палец в дыру на тренировочном костюме и оттянул. - Но не знаем. И хотя мысли о сходных понятиях имеют одинаковую длину волны, информация о казне оказалась почему-то от нас заблокирована.
- Но я тоже не знаю, где она, собака, зарыта.
- Знаете, - уверенно сказал доктор. - Ваша генная память хранит. Надо только извлечь из нее это знание.
- И как вы собираетесь извлекать?
- С помощью науки и магии. Вколем укол. Обработаем бубнами. Оно и всплывет.
- Тогда мне-то было зачем умирать? Жил, любил эту жизнь. Радовался ей, как мог. А вы меня из этой жизни выманили, - упрекнул Антон.
- Надо было вас как-то на нашу сторону привлечь. Вряд ли, оставшись в живых, вы стали бы с нами сотрудничать. А теперь вы один из нас, - сказал доктор. - Мы пытались так обойтись, без этого. Но связаться с вами не удавалось никак. Вы это как-то почувствовали, потому и ушли в запой. Но запой, видите ли, это маленькая смерть. И тогда-то и удалось ухватить вас за рукав. Заманить вас на кладбище. Пусть этот эпизод останется маленькой платой за грехи вашего дедушки. А еще нам нужно было, чтобы кто-нибудь рядом был, покуда земля тужилась, извергала из лона нас. Так сказать, восприемник.
- Выходит, вы знали, когда тряхнет? И мои гм... мои проводы к тому приурочили?
