- А может, этот финальный синоним всего сущего и целесообразного руководствует процессом эволюции из будущего? - сказал полковник.
- Эволюция в теле, эманация в духе, - сказал поручик.
- Не совсем так. И я не о том. Я хочу предположить, что природа (или тот, кто за ней стоит) вдохнув в человека разум, передала ему эстафету. И о дальнейшей своей эволюции он должен позаботиться сам. Мы выросли и повзрослели настолько, что можем взять свою судьбу в свои руки. Задача человека - сделать разум бессмертным. Но в этом мешают ему реактивные силы среды. Да время, Хронос, пожирающий своих детей. У человека же в его индивидуальном развитии нет потолка. Есть лень и сроки жизни. Время идет убийственно быстро. Успеть бы меж двух успений человеку надежду дать. Хотя бы самое существенное осуществить. Не хватает времени, чтобы всего достичь, все заграбастать. Человек - это вопль о бессмертии. Ибо жизнь, что отпущена, ему слишком мала. Жмет и трещит по швам. Бог - это несогласие со смертным исходом, а не история одного заблуждения. Вне Бога мы не верим в бесконечное существование, но верим в бесконечное небытие.
- Это не жизнь мала, это велика вселенная, - сказал полковник.
- А что если, - сказала Изольда, - эманация - в теле, эволюция - в духе? Некое вечное тело, эманировав, стало в нас смертным, если не сказать смешным, а души, откуда б они ни взялись, эволюционируют до тех пор, пока не становятся человеческими. Но после этого их земной путь исчерпан. Мир делается тесен нам, хотя и не имеет пределов. Тело становится в тяготясь. Тогда дух отчуждает тело, и душа, прорвав плотину плоти, устремляется дальше, в иные миры, в послетелесное свое бытие, посредством летального исхода из тела канувши в Вечность. Ну, там, разлагаясь на Я и всё прочее. И далее существует независимо от мира сего. Который по отношению к более совершенному миру есть меон, то есть почти что небытие, еще-не-бытие. А настоящее бытие открывается там. Вы ж своим воплем о бессмертии останавливаете эволюцию души.
- Откуда знаете про меон? - едва ль не ревниво спросил поручик.
- Ах, греков мы ставили. Пришлось одолеть и всяческих элеатов.
- Мать-протоплазма и Отец всего сущего! - выругался матрос. - Этот мир со всеми удобствами тесен им стал.
- Смерть это образ жизни, - утверждала свое Изольда. - Это продолжение жизни другим способом. Та же сила, что вталкивает нас сюда в этот мир, выталкивает и в последующий. Как женщина, рожая, извлекает душу из предшествующего небытия, где томится она в ожидании жизни. Только кто там роженица? Акушер, восприемник кто?
- Здесь, понятно, Антоха, - сказал матрос. - Ничего, аккуратный акушер. Спасибо ему, помог вызволиться из-под земли. Сделал ей кесарево сечение.
- Вам бы самой пьесы писать, да ставить самой, да играть в них, - с некоторой досадой, но и не без одобрения заметил доктор. - Только зачем же устроено сложно так?
- В силу небесной необходимости, - сказала Изольда. - Игра Божества, правила которой определены не нами. А вы, доктор, выступаете этаким шпильбрехером, ломающим эту игру. Не надо никаких ваших опытов и потуг. Упраздним время - получим бессмертие. Оставив Хроноса с носом.
- К...к...к...,- сказал Павличенко, который все слышал, но в силу косноязычия принять участья в дискуссии не умел.
- А может смерть - некое место, а не состояние? Где в самом укромном уголке ее лона зарождается жизнь? - продолжала Изольда. - И не будет ли уничтожение смертной жизни - нам бессмертная казнь?
- Науконеведение повсеместное в этом вопросе, - сказал матрос. - Был у нас судовой врач на 'Эротике'. Тоже интересовался продлением. Так этот лечитель включил было в круг своих деяний алхимию. Умер, приняв эликсир бессмертия.
- Смерть, может быть, нужна, но жизнь нужнее, - сказал доктор. - Смерть - это соитие с природой, слепое стремление к единству, слиянию - в небытии, в прахе, в природе, в бескачественности, наконец. Этому единству надо противопоставить другое единство - в жизни, в стремлении, в работе, труде, желании преодолеть смерть. Самое интересное в том, что не все захотят в этом единстве участвовать. Многих придется убеждать не умирать. И может быть, бессмертие как раз и является следующей эволюционной ступенью. Человек уже не приспосабливается к условиям среды. Он приспосабливает среду к условиям собственного существования. В этом плане эволюция его остановилась. Может, природа ждет от нас этого шага. Ибо сама не может его сделать, не предав других своих сыновей.
- Это каких же?
- Левиафанов, я уже говорил. Осликов, крыс, ворон и так далее.
- Вы опять же, об эволюции в 'здесь', а я - в 'там', - возразила Изольда.
- А вдруг 'там' нет ничего?
- А вдруг есть? Воскрешение, видите ли, целесообразно лишь в том случае, если загробного нет. А если есть, то оно бессмысленно, если не преступно. С этической точки зрения воскрешение не сродни ль эвтаназии? Воскрешение в этот мир есть смерть в том?
- Право выбора каждый должен иметь, - сказал поручик.
