Эта попытка тактично влезть в душу для меня самого всегда заканчивалась неудачей. Религиозные убеждения? Не убежден. Но за православных обиделся.
- Я может быть и неверующий, но о религии предков при мне так не смей.
- Это правильно. Не уверен - не верь. Значит, совесть ваша пока свободна. Нынче совесть несовместима с жизнью, - сказал он не совсем уместно. А затем добавил неожиданно для меня. - Геннадий, геноссе, вступайте в наши ряды. У нас безмайорщина, майоры очень нужны.
- Ну, если вы меня убедите, то может быть, - сказал я, ибо заинтригован был: что-то за стенами ВПЧ кроется.
- Мир погряз во грехе, во грязи. Претыкаясь на путях погибели, к концу движется. Можно смыть эту грязь водой, а можно огнем выжечь. Мы - Владетели Огня и его гасители. Огонь живет смертью земли, как сказал Гераклит. Из смерти воздуха рождается огонь. Если мы всецело подчиним его своей власти, то и землей и воздухом владеть станем. Не так ли, Марин? Подавляя мерзость огнем, а огонь водой.
- Пес его знает, - отозвалась Маринка.
- Не стоит о псах всуе, - суеверно сказал майор.
- Его постоянно кусают собаки, - сказала Маринка. - Это уже шестое нападение за последние два дня.
Жизнь, коль уж спустила на тебя кобелей - доберется до горла.
- А недавно один кинеколог сошел с ума, - сообщила Марина. - Косил под пуделя, норовил укусить. Собака к нему подошла, так набросился на нее с лаем.
- Я говорю, хватит о псах.
- Так мы же не всуе. Давеча Зуеву руку даю целовать - укусил. Мы к ним гуманно, они к нам кинически. Собака - дурак человека. Животные, сосуществуя с человеком, глупеют, а нет чтоб набраться ума.
- Если я тебя еще раз с Зуевым или Зотовым...
- Вот на Иринку, подругу мою, какой-то ужасный чужой человек напал и укусил в шею.
- Чужаки, они всякие, среди них и маньяки встречаются. Ты с этим Зуевым, хоть и не вполне чужой...
- А в апреле работник милиции, тоже майор, заперся в комнате с голодным псом и застрелился. Так покуда хватились его да дверь ему вскрыли, пес всего почти съел.
После этого мрачного сообщения некоторое время мы тряслись по ухабам и корневищам молча. Пока майор не очнулся от задумчивости, сказав:
- Был тут геолог, Самуил Самохвалов, тоже искал. Я тогда только обосновался в вашем городе. Даже и не обосновался, а так. Искал не напрасно: золотые червонцы нашел. Хотите взглянуть? - Я глянул через плечо на то, что он мне показывал. Действительно, в ладони его что-то блестело. - Нашел, да воспользоваться не успел: с ума сошел по общему мнению. Утверждал, что восстал кто-то мертвый, преследовал его. Мол, с парабеллумом опоясно, с печенью на плече. Муравейник в бровях. Это его заявление косвенно подтверждалось отпечатками в почве, но обнаружить этого якобы покойного преследователя не удалось. Возможно, отправился на тот свет, откуда пришел. Только меня все вопрос мучает: зачем он печень вздел на плечо? Согласно Платону, вожделеющая часть души находится в печени. К кому вожделел? Бессердечные люди долго живут. А вот без печени...
Какая-то мысль мелькнула между извилин - о чем? Я не успел ее ухватить. О взаимной связи того, сошедшего с ума геолога - с этими?
- А давеча и Антон точно такую монету вынул и бросил нам.
Антон? Я был потрясен. Я остановил машину и теперь уже вполне внимательно рассмотрел монету на ладони майора - в руки мне он ее не отдал. О червонцах племянник не заявил ни слова. Более того, слухи о казне отрицал как вымысел. И меня пытался уверить в том. Он тогда уже решил меня в долю не брать.
Однако и майору доверять не следовало. Мог эту монету из музея изъять.
- Ты жила с ним, - сказал я Марине. - Выходит, и от тебя таил?
- Ах, при мне у него ничего не было. Я бы пронюхала.
Думаю, что ее немного курносый нос как инструмент познания ей служил верно. Он находился в непрерывном движении, морщился, кончиком своим вихлял. Майор тоже постоянно шевелил ноздрями. Словно ищет запахи в воздухе, подумал я.
- А потом он очень переменился ко мне. Доверять перестал.
- Говорят: как умрем, так все переменимся, - сказал майор. - Кто был хозяином - собакой станет. И наоборот.
- Хорошо, если собакой. А то писсуаром в общественной уборной, - сказал я. - Так вы за золотом приходили, когда ушибли меня?
Я невольно дотронулся до тульи. Маринка хихикнула.
- Торчит под шляпой, как прости-господи, х...
- Надо бы заранее определиться с долями, - сказал майор. - Чтобы потом недоразумений не было.
Я хоть и полагал, что сражаюсь за мечту, а не за металл, но более тридцати процентов на двоих им отстегивать не собирался. Деньги дают свободу и могущество? Согласен, но лишь тому, кому свое могущество более подпереть нечем. А свободу тому - кто внутренне раб.
Майор тут же внес свои коррективы.
- Знаете, Геннадий Романович, единица и девятка могут, объединившись, дать десятку или восьмерку, а могут 19 или даже 91. Мы с Мариной - тот случай, когда 1+1=11. А с вами - 12 всего. То есть восемь с половиной процентов вам полагается, - подсчитал он в уме.
