Мне нужно стереть это видение. Она не из тех, кого можно трахнуть разок. Ей нужны отношения. Это совершенно ясно. Это не то, что нужно мне. Пытаюсь представить кого-то другого, но не могу зацепиться ни за один образ. Они все безликие. Переворачиваюсь на живот и в отчаянии бью кулаком по кровати. Хватаю подушку и, подложив ее под себя, представляю, что это Юля подо мной. Вот до чего она меня довела. Когда я наконец позволяю своей фантазии о ней вырваться на свободу, только тогда чувствую, что начинаю приближаться к оргазму. Сильнее сжимаю подушку, утыкаясь лицом в матрас, и с последним рывком кончаю, создавая полный хаос на постели.
Прямо как в моей жизни.
Со вздохом скидываю и это белье на пол. Мне придется закинуть самому его в стирку, иначе у Агнешки будет шок.
Смотрю на телефон. Еще пара часов до утра. Еще пара часов, и я начну действовать.
Я собираюсь сделать то, что обещал себе никогда не делать.
11
Наконец я выхожу из дома. Сегодня меня ждет много дел. Во-первых, мне надо встретиться со старым другом. Во-вторых, встретиться с... надеюсь, после встречи с другом, второй удастся избежать. Также нужно проверить очередную зацепку о местонахождении Гриши.
Еще надо придумать, как держаться подальше от Юли. Страшно, что она в конце концов добьется своего и привяжет меня к себе. Но еще страшнее думать о том, что может случиться, если все узнают, что она моя. Врагов у меня накопилось немало. Я привык к страху за себя. Но бояться за нее — это совсем другое.
Никогда не забуду, что творилось с Максимом, когда его жену похитили, только потому что она принадлежит ему, потому что она — его слабое место.
Боюсь представить, что чувствовала мать Ники, когда ее муж в ту ночь, закрыв собой Анну от пули, погиб. Она не оправилась от потери мужа, просто скатилась на самое дно. Начала употреблять наркотики. Если бы Максим насильно не положил ее в клинику, она, наверное, сама была бы уже мертва.
Не хочу повторения любого из этих сценариев для своей женщины. Хорошо, что я не планирую связывать себя ни с одной.
И, наконец, надо что-то делать с этой оторвой Вероникой. Мне надоело выдергивать своих людей, отрывая высококлассных спецов от работы, чтобы вытащить ее пьяную задницу из очередного притона.
Да, я знаю, Максим чувствует вину за смерть ее отца. Но теперь из-за этого мне и моей команде вечно бегать за ней? Я мог бы подумать, что она так ведет себя из-за того, что случилось с ее родителями. Но это было давно, когда она была еще ребенком. Ее мать вернулась к нормальной жизни. А вести себя так инфантильно и дико Ника начала недавно. Что если она опять потянет Юлю за собой в очередные неприятности?
Что-то мне подсказывает, что прошлой ночью Юля недостаточно серьезно отнеслась к моим предупреждениям. Надо было все же отшлепать ее по попе, чтобы подчеркнуть важность моих слов. Черт! От этих мыслей, член дергается и увеличивается в джинсах. Поправляю его, надеюсь, что незаметно, и толкаю дверь кафе.
Мой старый друг и бывший коллега уже ждет меня. Присаживаясь к нему за стол, перехожу сразу к делу: — У полиции есть какие-то подвижки в деле Диких?
— Ты же понимаешь, что я не могу делиться с тобой этой информацией?
— Ладно, Слава. Давай на чистоту. Я знаю, что ты ведешь это дело. И прошу тебя по старой дружбе сообщать мне первому все, что ты узнаешь. Вообще-то, только мне.
— Никита, — он вздыхает и откидывается на спинку стула. — Ты просишь невозможного.
Я обещал себе никогда этого не делать, и надеюсь, друг не посчитает меня куском дерьма из-за того, что я собираюсь манипулировать тем, что спас его однажды: — Ты помнишь, кто прикрыл тебя, когда на тебя хотели повесить пропажу двух килограммов порошка из вещдоков? Сколько лет тебе тогда грозило?
— Помню, Никита. Я все помню, — он недовольно хмурится и качает головой. — Если появятся новости, я позвоню тебе первому. И дам фору два часа. Это все, что я могу предложить.
— Спасибо, Слава. Если бы это не было так важно, я бы никогда...
— Да понял я. Можешь не объяснять.
— Как сам? Как семья?
— Нормально все. Вот младшая сестренка замуж собралась.
— Как замуж? Она же только недавно в школу пошла!
— Время летит, — он смеется. — А ты сам не надумал?
— Никогда! Это женщинам лишь бы только окольцевать нас. Как будто их еще с детского сада натаскивают на это.
— Эй, говори за себя! Я доволен семейной жизнью. Комфортно, в доме чисто, супчик на столе.
— По крайней мере, я не шовинист, как ты, чтобы думать о женщинах только в таком ключе, — хлопаю его по плечу, вставая. — Я уважаю их, как личностей, просто не хочу себя ни с кем связывать. Очень жду звонка, Слава. Я рассчитываю на тебя!
Эта встреча подняла на поверхность давно похороненные воспоминания о том, как мы вместе делали рейды в притоны, находя там избитых, сломанных телом и духом женщин.
Если бы я приехал вчера к бару на пять минут позже...
