Разговаривать собирался первый, с круглой, остриженной под нуль головой. Именно он прошлым летом затевал базар с Лешкой. В детстве у парня был лишай, и, чтобы скрыть плешь на затылке, он стригся наголо.
Предупреждая возможную стычку, Сергей поинтересовался:
― Ваша лодка?
― Ну! — сказал круглоголовый. Он был настроен по- боевому, и оттого большие уши его, казалось, топорщились прямо перпендикулярно голове.
― Нашли сегодня в камышах, — сказал Сергей, укладывая универсальную дощечку под сиденья.
― Сама она к вам пожаловала?
― Не знаю, — Сергей спрыгнул на берег и взялся за носовой фалинь (Лешкино флотское выражение).— Антошка нашел на моторке, врать не станет. А я свою, вернее — Лешкину, ищу, ну и прихватил, чтоб заодно...
Круглоголовый колебался: верить или не верить? Поверил. И тоже взялся за фалинь, чтобы втащить лодку на берег.
― Где нашли?
― Там! — Сергей показал вдоль озера, куда показывал ему Антошка. — Я точно не знаю, не был с ним.
― Хорошенькие пироги! — удивился круглоголовый. Потом удивился еще больше: — А где весла?!
Сергей недоуменно посмотрел на дно лодки, словно до этого не видел его.
― А были? Не знаю. Весел, Антошка говорит, не было. Только вот это. — Он показал на дощечку.
Круглоголовый подозрительно оглядел его: снизу вверх, потом сверху вниз.
― Сосновский?
Сергей подтвердил.
― С девкой приезжал?.. С лохматой такой!
― С девкой... А когда ее свистнули у вас? — Он пнул ногой в нос лодки.
― Вечером была здесь... — неопределенно буркнул круглоголовый и, сунув руку под носовое сиденье, извлек на свет красиво разрисованную жестяную баночку, удовлетворенно заключил: — Тут... А Лешкиной лодки у нас не было. Разбился, говорят, Лешка? Что там с усадьбой у вас? Я плавал вчера к вам. Милиция все шарит?
Эту красивую баночку с десятком старинных монет Сергей видел, когда осматривал лодку. Но больше ничего подозрительного в ней не обнаружил. Хотел присесть на траву, отдохнуть, но о никодимовских событиях рассказывать ему было нечего, а засиживаться не было времени, и, поставив ногу на борт лодки, он сообщил только, что все пепелище работники милиции переворошили, ничего не нашли, должно быть, смотались...
― А лодки моей у вас, я знаю, нет. Ее приезжие с избушки взяли.
― Двое, в шляпах? — вмешался улыбчивый, лет двенадцати-тринадцати коротышка, давно горевший желанием сказать хоть слово в разговоре старших. — Я видел, дня два, — водку брали в нашем сельпо!
― В шляпах?.. — машинально переспросил Сергей.
― Ну да! В соломенных.
«Гена... С кем? С четвертым?»
― Без плащей? Или в плащах?
― Без! В телогрейках! — с готовностью уточнил говорливый малый, почему-то сияя при этом глазами, улыбкой.
Сергей разочаровал его:
― Нет, тех я не знаю. У меня взял другой, в фуражке.
― Значит, новенький... — грустно констатировал коротышка.— В фуражке я не видел.
― Послушай, — спохватился Сергей, обращаясь к первому собеседнику, — если я не найду Лешкиной лодки— возьму твою опять? А завтра приволоку под честное слово. Доску эту ты не выбрасывай...
Сунув руки в карманы, круглоголовый поглядел сначала на него, потом в сторону Никодимовки, где ночь назад сгорела усадьба хромой Татьяны и где ни с того ни с сего разбился знакомый парень.
― Ладно. Если не найдешь — до завтра... — И тут же, боясь передумать или раскаяться в своей доброте, шагнул к одежде под вербой. Мотнул головой в адрес сопровождающих: — Айдате...
Веселый коротышка улыбнулся Сергею, а напарник его ушел, так и не раскрыв рта.
* *
*
Заимка была пуста.
С того самого места над Желтым ключом, откуда он следил за чужаками утром, Сергей внимательно оглядел пустую поляну, тайгу вокруг, насколько можно было увидеть за деревьями, избушку, дверь которой была подперта все тем же комельком, какой облюбовал в прошлый раз Гена.
Над елью, под которой он стоял, залотошила обеспокоенная его появлением сорока, потом успокоилась, а в гуще хвои застучал дятел. Поляну со стороны родника наискосок пересекали остроконечные тени. Голубая пичуга порхнула из-за деревьев на рубленый угол избушки, энергично потюкала носом, довольно пискнула и на одном взмахе крыльев упорхнула в кусты.
Сергей шагнул через родник.
В усадьбе хромой бабки Татьяны столкнулись чьи-то противозаконные интересы — настолько противозаконные, что раскрывать их не собирались ни те, кто знал подробности ночи во время пожара, ни другие — кто подробностей этих не знал и в ночных событиях не участвовал, но имел к ним какое-то отношение, как двое странных копальщиков. Сергею нужна была хоть какая- то ниточка, помимо смутных Лешкиных записей в дневнике: на чем основывались эти интересы? Чьи они были прежде всего? И если в событиях участвовал четвертый обитатель заимки, то хотя бы кто он — преступник или жертва?..
