Сергей в досаде воткнул обе ложки назад, под крышу... И, подперев дверь комельком, минуту или две постоял, вслушиваясь, на поляне. Работяга дятел давно улетел. Негромко и однообразно журчал родник. Тени через поляну стали шире, их острия уползли на противоположную, солнечную сторону тайги, откуда надрывно, жалобным голоском звала какая-то пичуга.
Сергей пнул одну из черных рогатулин костра, и она, взбив угли, отлетела на несколько шагов к роднику.
* *
*
Антошка сидел над мотором рядом с Мишаней, который два года назад вместе с Лешкой собирался поступать в мореходку. Но Лешка прошел медкомиссию на руднике, а у Мишани — краснощекого, широкоплечего — обнаружили какую-то ерунду в легких.
Мишаня был в светлых брюках и тенниске, Антошка по-прежнему красовался в трусах.
Сергей издалека поприветствовал неудачливого Лешиного коллегу, но тот встал и, что-то на ходу объяснив Антошке, зашагал прочь от залива еще до того, как Сергей успел пристать к берегу.
― Мишань! — крикнул Антошка.
Тот оглянулся:
― Мне пахан за табаком велел сходить! — И, оставив без внимания Антошкин протест, заспешил в сторону Никодимовки.
― Чего он? — спросил Сергей.
Антошка махнул рукой.
― А!..
Мотор его можно было выставлять в качестве экспоната в музее, вроде никелированных отбойных молотков или геологического молотка из нержавейки.
Тень от кедров накрыла уже пол-озера. И по-вечернему лениво тявкали собаки за кедровником. Где-то в другом конце деревни мычали коровы.
― Разыскал? — спросил Антошка.
― Наверное, рыбачит где-нибудь... — невесело отозвался Сергей.
― А давай мы сейчас на моторе! — оживился Антошка. — Вдоль и поперек! Давай? — И, видя по лицу Сергея, что тот не против, Антошка, подхватив свой тяжелый мотор, лихо потащил его к берегу.
Процедуры «установить» и «снять» были отработаны у него до мельчайшего движения. Буквально через пять минут они вырвались из неглубокого заливчика на озерный простор и, вспенив крутую волну, понеслись по прямой к середине озера. Ударил в грудь ветер.
Сергей наклонился к Антошке.
― Давай посмотрим, где ты лодку нашел, — там должны быть весла!
Антошка кивнул, разворачивая моторку вправо.
Они подошли к зарослям тростника у правого берега. Разглядев какие-то известные ему ориентиры, Антошка выключил мотор.
Сергей еще раз убедился, что тот, кто брал кирасировскую лодку, — хотел вернуться на заимку, а не в Никодимовку или Южный...
Разгребая перед носом лодки ряску и упавший тростник, узким плесом прошли на малых оборотах почти до берега. Но забираться в гущу камышей с мотором было рискованно. А шеста, тем более весел Антошка не брал с собой из принципа. До сих пор этот принцип не подводил его. Ладно, — сказал Сергей, — покажу, где, — пусть сами ищут.
Антошка предложил обойти по кругу все озеро.
Минут через двадцать, когда уже были в районе Горелого затона, услышали позади выстрел. Антошка привстал, заглушив мотор.
Голубое круглое облачко дыма поднималось в правом от Никодимовки, самом дальнем углу озера, который они обошли стороной, поскольку заросли камыша тянулись там почти на километр от берега.
Дымок всплывал из глубины зарослей.
― Молодняк бьет... — сказал Антошка. Спросил: — Поплывем?..
Спросил ради приличия, потому что камыши и тростник в дальнем углу были непролазнее тех, где они хотели найти весла.
Требовать лодку у Павла Сергей вовсе не собирался, Важно было узнать, что он здесь, на озере.
― Черт с ней, с лодкой... Завтра утречком я нагряну к ним.
― Поносимся?! — радостно предложил Антошка.
И Сергею захотелось вдруг поделиться с ним всеми своими догадками относительно пожара в усадьбе хромой Татьяны. Если бы это была его тайна...
― Сильный мотор! — похвалил он, хотя ни на грош не смыслил в лодочных моторах.
― Мотор — зверь! — подтвердил Антошка и, рванув ремешок завода, включил газ на полную мощность. Лодка присела в воду, потом рванулась вперед, вздыбила носом волну и понеслась от берега, на простор, где гладь и тишина были еще нетронутые.
Странно, что Лешка не приобрел себе мотор. Он не любил отставать от кого-нибудь...
