Лешка опять запрокинул голову, показывая тем самым, что не собирается больше ничего доказывать. Алена переплела пальцы, исподлобья выжидающе взглядывая то на одного, то на другого. Гул автомобильных моторов со стороны автопарка время от времени нарастал, как бы приближаясь, потом постепенно ослабевал... В палате сделалось неуютно и тоскливо, будто они провели здесь уже неделю.
― Ну, скажи тогда, какая у тебя сказка... — не изменив позы, равнодушно предложил Лешка.
― Скажу... — опять согласился Сергей. — Примерно, конечно. И пока не все, что знаю. Только ты ведь не согласишься со мной... Ты правду сказал, что бежал, что упал... Но ты не споткнулся — тебя трахнули по голове! А уж тогда ты врезался в этот камень. Тебе повезло! Потому что он, который ударил тебя, даже огонек засветил — посмотреть, что у него получилось. Я еще не знаю, кто это. Но, когда он увидел, что усадьба горит,— он ушел, между прочим, на твоей лодке. — Сергей замолчал. — Хватит?.. Или еще?
Алена смотрела на него с удивлением. Лешка, оставив свою демонстративную позу, чего-то ждал еще. Потом спохватился:
― Ложь! Ты все это придумал, пока ходил! Но твоя сказка даже неумная: про какой-то огонек, про лодку...
― Конечно, — согласился Сергей. — Огонька ты не мог видеть — ты лежал без сознания. А он думал, что убил тебя.
― Кто это — он?.. — переспросил Лешка, стиснув побелевшими пальцами простыню на груди.
― Этого я пока не знаю. Постараюсь узнать.
Лешка трудно сглотнул. Жесткость в уголках губ его теперь исчезла.
― Снова повторяю тебе: в усадьбе я не был! То, что придумал ты, — глупость. Я сказал вам, как это все было. Что вы пристали ко мне?! Какой идиотизм!
Сергей помедлил, не глядя на него.
― Ладно... Тогда мне нужно заявить, куда следует... Ведь я-то уверен, что в усадьбе были люди.
― Сережка... — прошептала Алена, поднимая к груди сомкнутые руки.
― Выйди, Алена! — прикрикнул Лешка.
Сергей остановил ее:
― Алена, к тебе, кажется, мать приехала.
Подкидыш испугалась и обрадовалась:
― Мама?! Ой... Правда? Зачем?! Сережка... — Рванулась к выходу. Сергей задержал ее.
― Подожди. Сейчас пойдем вместе. — Повернулся к Лешке. — Не хочешь, чтобы мы знали правду?
― Я сказал вам все... Могу повторить снова... Но есть другие дела, интимные! — с ударением выкрикнул Лешка. — О которых нельзя болтать! Понимаешь?! Ты хочешь, чтобы я разболтал чужую тайну?! Это мое личное дело, и вы не имеете права вмешиваться... О! Как я устал... — Распахнув рубаху, Лешка провел рукой по груди. Пальцы его застряли в цепочке. — Где Галка?! Вы хотите замучить меня?
― Извини... — сказал Сергей. — Я не знал, что здесь вон... интимные дела замешаны. Надо было предупредть.
Мучительно сдвинув брови, Алена глядела то на одного, то на другого. Вернулась к Лешке, сказала просительно:
― Ты не сердись на нас... На меня не сердись. И не волнуйся, Лешка!.. Но так нельзя, понимаешь?.. Ты подумай. Мы же друзья твои. И Сережка не о себе — о тебе думает...
― Если вы кому-нибудь что звякнете... — предупредил Лешка, — я возненавижу вас, как никого... — Наклонился к Сергею: — У меня есть о чем поговорить с тобой! Только не сейчас. Я хочу видеть Галку! Потом...— Угрожающе повторил: — Если вы... — Но задохнулся и, откинувшись на подушку, стал глядеть в потолок.
Алена вернулась к Сергею.
― Идем... — позвала упавшим голосом. — Откуда ты узнал про маму?
― За Валентиной Макаровной прибежали... А я сразу не дошурупил, — ответил Сергей, не двигаясь. — За меня ты, Лешка, не беспокойся: я не выдам. Нервы у меня крепкие. Крепче Алениных. Поговори с дружками... Только предупреди: лучше, чтоб они никаких штучек не затевали... Я не Мишаня, Мишаня простодушный и добрый. А если я толковал с тобой, так потому, что не продаю друзей...
Лешка смеялся, когда они вышли в коридор:
― Комедия! Рассказать кому — не поверят!.. Называется: прочухался... Друзья приехали!
И трудно было понять, что в его нервном смехе фальшиво, а что — хоть немножко — искренне.
* *
*
Как вскоре выяснилось, тетка Валентина Макаровна, обеспокоенная Лешкиным приключением, звонила в Сосновск, наивно полагая, что чем больше медиков будет около Лешки, тем скорее он выздоровеет, и затребовала в Ннкодимовку Аленину мать, Анастасию Владимировну. А та, между прочим, когда дело касалось родни, детей, сама сломя голову бежала за любым зачуханным фельдшером — лишь бы кто-то ее утешил.
На улице после умиротворяющей больничной белизны все казалось неправдоподобно пестрым и ярким: зеленые кедры, небо над Южным, кирпич в стенах новостроек и солнечные блики в глаза из окон...
Сдерживаясь, чтобы сразу от больничного крыльца не побежать, Алена взяла Сергея за руку.
― Как ты думаешь, зачем приехала мама?
А он истолковал ее жест как благодарность за его выдержку в разговоре с Лешкой и, высвободив руку, отстранился.
― Приехала, да и все...
Алена поняла его.
― Сережка... Может, тебе правда сказать кому-нибудь?.. Ведь ты теперь... — Поправилась: — Мы оба — я не знаю, как это называется... Пособники? Или соучастники?.. Все очень серьезно...
