— Ради истины! — воскликнул Николай с явно театральным смешком — не мог же он позволить себе исповедоваться перед мальчишкой. — Галю я знаю совсем недавно, а в субботу мы впервые познакомились немного ближе!
— И вы сразу стали своим человеком в доме? — спросил Сергей.
— То есть?
— Ну, чтобы можно было хозяйничать в кухне, например… Брать вино, разливать…
— Мы работаем вместе с Костей? — почти выкрикнул Николай.
Сергей и сам начал терять терпение.
— А жениться вы ей в пятницу или в субботу обещали? — нахально поинтересовался он. — В таких случаях, говорят, обязательно обещают… — Прошла уже не одна минута, как, вытащив из кармана золотинку, он любовался ею, небрежно играя на ладони. Но взгляд хозяина скользил мимо волшебной крупицы. А с последними словами Сергея он вскочил на ноги, цепкими пальцами стиснул тяжелую фарфоровую пепельницу на столе. Крылья носа его (очень красиво, между прочим) то раздувались, то опадали.
― Ты склочник! Ты шантажист! Но те понятно хоть чего добиваются! А ты… — Он задохнулся, не находя слов.
— Успокойтесь, — сказал Сергей. — Не надо хвататься за оружие. Один на один вам не стоит рисковать. Да и что теща скажет?
Николай убрал руку с пепельницы, загнанно посмотрел на дверь.
— Давайте говорить серьезно, — попросил Сергей, — чтобы нам обоим было все ясно. Где вы были в ночь с субботы на воскресенье?
Николай сел, достал новую сигарету, покачав головой, опять демонстративно хохотнул, не глядя на золотинку, которую Сергей держал теперь в двух пальцах перед собой.
— У Кости!
— Ну допустим, Лешке вы можете сказать, что ненадолго уходили домой, — заметил Сергей, — а мне…
— Никуда я не уходил! — возмутился Николай. — Пьянствовали всю ночь!
Сергей растерялся. Костя и его сестра не обговорили с Николаем даже таких мелочей? Лешке Галина втолковывала, что этот субъект исчезал на время…
— И вы будете утверждать это, кто бы вас ни спросил?
— Я поклянусь! — изумился Николай. — Вдобавок есть кому подтвердить это!
— А если я расскажу, что творилось ночью?..
— Тебе нечего рассказывать! — Николай опять закинул ногу за ногу и сделал вид, что утерял интерес к разговору. — Ты, наверное, ненормальный, — сказал он, играя сигаретой. — Начинаешь про своих дружков, потом грозишь чем-то. Что такое ты там знаешь?..
Сергей долго внимательно смотрел на него. И вдруг присвистнул от неожиданности, торопливо засовывая в карман золотинку, так что Николай даже испуганно посмотрел на дверь. Неужели этому типу выделили более мелкую и грязную роль, чем Сергей предполагал?
— Слушайте меня, Николай Егорович! Ведь так вас зовут? Ночью, когда, вы говорите, пьянствовали в доме Кости, из этого дома на полтора-два часа выходил человек, чтобы… — Сергей запнулся. Но говорил он с яростью и тем решительным упорством в голосе, которое не оставляло сомнений в его искренности. — Одним словом, этот человек был гад, преступник! Вернее даже, не один, а двое. И я могу доказать это!
Николай смотрел на него, как загипнотизированный.
— Провоцируешь?.. Я тысячу раз поклянусь, что никуда не выходил той ночью! Меня предупреждали, что ты будешь нести всякую околесицу.
Сергей засмеялся. Как все просто и как хитро! Вот почему Галине важно было убедить Лешку, что около двенадцати ночи Николай уходил домой.
— Я могу поверить, что вы были там всю ночь. Но тогда вы были не в той комнате, где оставались мужчины, а в другой, дальней, где была женщина! Вас разбудили около шести часов похмелиться, — этому я уже сам свидетель! — Он ткнул себя кулаком в грудь.
Николай давно жестами пытался утихомирить его.
— Замолчи! Тише!.. Прошу тебя! — яростно выкрикнул он. — Ну заходил я к ней в комнату! Мужик ты или не мужик?!
— Мужик… — устало подтвердил Сергей. — Я из-за угла не набрасываюсь. И ваши шашни меня интересуют так-сяк.
— Что ж тогда тебе надо? — громким шепотом спросил Николай. — Раза два я проведывал ее. За Лешку опять хлопочешь?
— Нет, — возразил Сергей. — Но, видите ли, могут быть только два варианта: либо вы оставались вместе с мужчинами и вместе орудовали ночью, — тогда я продам вас! Либо вы всю ночь провели в другой комнате, всю! — подчеркнул он. — И не можете знать, кто был или не был в соседней, — тогда скорее всего они продадут вас, ну… когда их прижмут…
Ошарашенный Николай был совсем не представительным: губа отвисла, а взгляд из-под светлых бровей сделался туповатым, ничего не соображающим.
