— Цыганка не желает знаться со мной! — весело-трагически воскликнул он, кивнув на противоположную сторону, где оставалась Алена. Лакированный козырек его фуражки переливался на солнце, а глаза из-под козырька сверкали со всегдашней озорной и неуемной энергией. Подбитая мехом куртка была распахнута и с рассчитанной небрежностью обвисала на обтянутых зеленой фланелью плечах.
— Ей нужно домой, — сказал Сергей, убедившись, что Алена уходит.
— Не заливай мне, Серега-лодочник! — возразил Павел, останавливаясь, чтобы закурить. — Ты просто-напросто спровадил ее, потому что боишься знакомить ее с другими мужчинами!
— Я, может, и боюсь, она-то не боится! — в свою очередь, возразил Сергей.
Павлу его ответ понравился.
— Женщины, друг Сергей, черта лысого не боятся! — одобрил он. — Поверь моему опыту: уж если они друг с другом совладают, с нашим сильным полом они расправляются как со слепыми котятами! Так и учти: есть не сильный и слабый пол, а слабый и беспомощный! Куда спешил? Или куда не спешил?
— Никуда, — ответил Сергей. — А вы? Лодку нужно?
— Лодку? — Павел затряс головой. — Не-ет! Я больше не охотник, Серега. Ухи, жареной дичи и свежего воздуха мне уже достаточно! Тем более что ружье мне дорого и отдавать его охотинспекторам я не хочу! Глухомань, Серега, стала призраком — кругом до тошноты пахнет цивилизацией! К счастью, впрочем, — оговорился он. — А значит — до сладкой тошноты. Иду посмотреть, с какой скоростью летают местные автобусы, а заодно облюбую себе какой-нибудь!
— Вы уезжаете сегодня?.. ― недоверчиво спросил Сергей.
Павел не нашел ни одной целой сигареты в пачке, несколько штук выбросил на дорогу, одну выпотрошил, чтобы как-никак заклеить другую.
— Сегодня, боюсь, уже поздновато, но утречком — к богу в рай!
— Я думал, вы еще побудете… — заметил Сергей, стараясь поймать в его хитрых глазах насмешку, если он издевается. А если говорит правду — угадать, что кроется за этой неожиданной спешкой.
Но тот привел в объяснение те же неопределенные домыслы:
— Природа, сельская идиллия — все это чепуха, старик! — Зализывая кончик папиросной бумаги, он весело прищурился из-под козырька. — Тайга, ароматы хвои, белые ромашки «любит — не любит» — все это хорошо в юности! А потом только издалека, старик! Километров так за пару тысяч, чтобы вздыхать: ах, запах костра! Ах, кедровая хвоя! Годы, друг Серега, сказываются, и хочется добрать от жизни то, чего нет в тайге! Без костра я уж как-нибудь перемаюсь! Ну, всплакну над газовой плитой, потому что газ, конечно, пахнет не так приятно, как древесный уголь. Ну, погрущу над свежими простынями, что никакие букашки там не ползут… А все же перемаюсь!
Они шли рядом: Павел по одну сторону колеи, Сергей — по другую.
— Ружье на заимке оставили? — будто между прочим поинтересовался Сергей.
Вишневая «Волга» уже стояла возле дома Натальи. Стоматолог, о чем-то переговариваясь с Аленой, доставал из багажника скрученный в бухту шланг.
— Нет, старик, я свое ружье лесному богу доверил! Если хочешь найти дупло, могу рассказать, как: пойдешь прямо, повернешь направо, потом два раза влево — и оно тут как тут! Не пойдешь? Ладно! А мне его, честно говоря, таскать надоело. В этакую жару — лишних полпуда! Лучше я буду разгуливать в легкой рубашке… И вообще. — Он круто повернулся к Сергею, поскольку тот напротив дома тетки Натальи остановился. — Мой тебе совет, Серега-лодочник: вали-ка и ты отсюда поближе к цивилизации! Ничего тут интересного нет, старик! Совершенно ничего! — повторил он и, хлопнув Сергея по плечу, зашагал дальше.
Зашагал, оставив Сергея на пыльной дороге встревоженным и озадаченным… Однако через несколько шагов Павел, привлеченный видом шикарной «Волги», остановился.
— Богатые знакомые у цыганки!
— У нее всякие… — буркнул Сергей.
Алена, поджидая его, стояла возле калитки. Андрей Борисович успел подсоединить резиновый шланг к водопроводной колонке и щедро полоскал решетку радиатора, скаты, сверкающий кузов.
— М-да!.. — хмыкнул осененный какой-то идеей Павел и двинулся наискосок через улицу, к «Волге». Сергей тоже.
Солнце, большое, яркое, светило точно вдоль улицы Космонавтов — из одного ее конца в другой, и яркими цветными огнями: желтым, оранжевым, красным — полыхали оконные стекла. Где-то в нижней части поселка уже наступал вечер, а здесь еще царил устоявшийся, неторопливый день.
Алена смотрела на Сергея, и потому Андрей Борисович оглянулся.
— Знакомство с окрестностями Никодимовки откладывается, выходит? — спросил он.
Сергей недоуменно пожал плечами.
— Кто сказал?..
Отводя струю от ветрового стекла, чтобы уменьшить треск, Андрей Борисович кивнул в сторону калитки.
— Оля говорит: будете ночевать здесь!
Сергей остановился, не доходя до калитки. Обстоятельства неожиданно складывались в его пользу…
— Они, может быть, — уточнил он. — А я пойду в Никодимовку. У меня персональный флигель.
