Андрей Борисович пожал плечами, давая понять, что ему до них, в общем-то, нет никакого дела, слегка повернулся к «Волге».
— Может, лучше прокатимся?
Мотор автомобиля, хорошо смазанный, обхоженный, продолжал работать во время этого разговора, чуть слышно урча и подрагивая. В унисон ему за лобовым стеклом подрагивал на резиновой подвеске улыбающийся Буратино. На ковровом покрывале переднего сиденья валялись кожаные перчатки с крагами, за спинкой заднего лежал букет васильков, газеты и свежий номер «Вокруг света».
— Вам сегодня еще не надоело? — спросила Алена.
— Для меня это не работа — отдых! — похвалился Андрей Борисович.
Сергей подумал, что он зря пялит глаза на Аленины зубы, — стоматологам там делать нечего. Сказал:
— По-моему, езда хоть в автобусе, хоть в машине — это хуже всякой работы.
— Нам сейчас надо еще в больницу идти, — опять вмешалась Алена.
Андрей Борисович удивился:
— Так мы еще не скоро в Никодимовку?
Алена покосилась на Сергея, который с безучастным видом опять любовался отражением земли и неба в сверкающих ребрах радиатора.
― Я сейчас спрошу! — сказала она Андрею Борисовичу и, отбежав к дому, потарабанила ногтями в окно. — Мама! Мам!
За стеклом из глубины комнаты появилась Анастасия Владимировна, подергала шпингалеты одной рукой, другой, пока догадалась открыть форточку.
— Андрей Борисович спрашивает, когда поедем в Никодимовку.
— Господи! — охнула Анастасия Владимировна. — Валя еще не пришла. Андрей Борисович, мы вас измучили! Зайдите хоть пообедайте, пока это все…
— Ради бога! — остановил ее Андрей Борисович, загораживаясь поднятой к лицу рукой. — Пообедать я успею в гостинице. Я уже снял довольно сносную комнату. Большое спасибо!
— Если вы сейчас же не зайдете пообедать, — выставила свои условия Анастасия Владимировна, — я выйду, чтобы уговаривать вас на улице! — И она отошла от окна.
Угроза подействовала. Стоматолог заторопился.
― Анастасия Владимировна, я сейчас! — Распахнул дверцу, выключил зажигание, отчего мотор сразу умолк, бормотнув и сыто встряхнувшись напоследок. — Ну вот… — Захлопнул дверцу.
— Проходите, — сказала Алена, открыв калитку.
— Трудно отказаться, когда приглашает такая девушка, как Оля!
— Меня она редко приглашает… — заметил Сергей, шагая вслед за стоматологом к дому.
Алена посмотрела на одного, на другого.
— Если тебе нравится, Сережа, проходи, пожалуйста!..
На крыльцо выбежала Анастасия Владимировна.
— Ну, вы обедайте, а мы тут… — сказала Алена, останавливаясь возле Сергея.
— Я с этим не согласен, — запротестовал Андрей Борисович.
— Они уже пообедали, — вступилась Анастасия Владимировна, — пусть погуляют. Заходите. Прошу вас!
— Спасибо, спасибо! — поблагодарил «самостоятельный» на все сто процентов мужчина и многозначительно ухмыльнулся не то лестничным ступеням, не то распахнутой двери.
— Это он тебе, — заключил Сергей.
— Ты злой и ядовитый, как….
— Скорпион, — подсказал Сергей, потому что сравнения ей всегда удавались не сразу. Даже хуже, — согласилась Алена.
— Но я бы не стал из-за машины любезничать с таким типом.
Алена сдвинула брови, потом развела их.
— Сережка… Дай хоть ты мне чуть-чуть покоя…
Он глянул в сторону и молча пошел за ней по тропинке между кустами смородины.
— Посидим?..
— Как хочешь, — сказал Сергей.
По двум промытым дождями ступеням зашли в беседку. Алена села на лавочку. Сергей отошел к противоположной стене густого, многократно переплетенного хмеля.
— Как в каком-нибудь княжеском парке… — заметил он.
— А что здесь плохого? — Алена оглядела ступени, круглый столик, зеленую крышу над головой. — Помнишь, у Гончарова: обрыв… беседка в саду… Я, когда читала, завидовала… А еще, дурочка, думала, что у меня в жизни самое главное когда-нибудь тоже окажется так: чтобы тишина, старый парк и беседка…
Сергей, не ответил.
— Тебе никогда не думалось что-нибудь такое? — спросила Алена.
Воздух в беседке, прогретый за день, был недвижен, а потому казался более сухим и душным, чем снаружи, под яблонями. Сергей подумал, что в любой романтике есть свои минусы, и сказал об этом.
— Каждый замечает, что ему нравится, — ответила Алена. — Один видит приятное лицо, а другой, как у Чернышевского, думает о частицах грязи в порах… Мне хорошо здесь, — сказала она. И замолчала, слегка запрокинув голову на увитую хмелем ограду.
Сергей под ее взглядом стал перебирать желтые листья на одноногом, щелястом столе.
— Что случилось у Лешки? — спросила Алена.
Сергей помолчал, расправляя влажные листья.
— Я тебе не скажу об этом, Алена.
Она склонила голову на плечо и стала глядеть в небо, в просвет между переплетенными жгутами хмеля.
— Обиделась?
Она покачала головой.
— Нет… Но я как связанная в этот раз! Идиотство… И ты делаешь все сам, как хочешь…
— А мне теперь делать больше нечего, — успокоил ее Сергей. — Сиди да жди. Я теперь нарасхват буду.
Разговор прервался, потому что оба слышали уже, как скрипнула калитка, и улавливали торопливую поступь Галины через сад.
