Когда из полуденной яркости Галина заглянула в беседку, не сразу разглядела в пятнистых сумерках, что там кто-то есть. А вид у человека, когда он смотрит в пустоту, бывает расслабленным, даже чуточку глуповатым. Недавно еще прозрачные белки ее испещрили красноватые прожилки. Лицо поблекло, постарело и, невольно расслабленное теперь, казалось отечным. Когда она разглядела Сергея и Алену, черты ее приобрели естественную определенность. Но выражение крайней усталости и обиды сохранилось в лице.
— Я за вами, — объявила она Сергею с первым шагом в беседку. Он сгреб на ладонь желтые листья, уложил их кучкой в центре стола.
— Так быстро?.. Я говорил — позже.
Она переступила с ноги на ногу и, как бы не замечая Алены за спиной, опять адресовалась к нему:
— Я была у Леши. Он хочет вас видеть.
— Зачем? — спросил Сергей.
— Он хочет, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре!
— Я пойду с вами. — Алена встала.
Сергей посмотрел на нее от стола и опять занялся листьями. Галина повернулась на сто восемьдесят градусов.
— Вам, Оля, там нечего делать.
— Я пойду, побуду возле больницы, — сказала Алена.
Сергей первым шагнул из беседки в сад, Галина — за ним. И, когда вышли за ворота, Алена, поотстав, дала им возможность идти рядом.
Некоторое время Галина молчала, семеня по тропинке в шаге от Сергея. Потом снизу вверх посмотрела на него. Во взгляде ее не было даже злости — какая-то обреченность.
— За что вы презираете меня?
— Я? Ни капельки! — ответил Сергей.
— Значит, ненавидите!
— Это тем более нет. Ненавидеть — я где-то читал — это все равно что любить! — сказал Сергей.
— Боже! Какая я несчастная… — вырвалось у Галины. Не восклицание, а шепот.
Сергей заметил, что несет с собой подопрелый, объеденный с одного боку лист. Разжав пальцы, выронил его на землю.
— Никто не мешал вам быть счастливой… Может, еще не поздно…
Он зря рассчитывал на ее сентиментальность. Галина обернулась к нему, сразу неподступная, собранная в каждом мускуле.
— Если бы не вы, я была бы счастливой!
До чего же все-таки ювелирной была она, по-открыточному хрупкой и нежной в своем простеньком мини-сарафанчике, в туфельках тридцать первого — тридцать второго размера! Сергею впервые удалось поставить себя на место Лешки и мысленно даже посочувствовать ему.
— Я думал, вы действительно о чем… — сказал Сергей, — а этих штучек ваших я не понимаю! — Он оглянулся. — Алена!
Она махнула ему рукой.
— Я побуду на улице. Иди!
Лешка встретил их опять в постели. Пижаму он снял. Но марлевая повязка на голове, белая рубаха и сложенные на груди руки вместе с традиционной больничной обстановкой придавали ему строгий, мужественный вид. Сергей остановился ближе к двери, Галина отошла к окну, так что оба они оказались перед Лешкой: Галина — по одну сторону его кровати, Сергей — по другую. Все вместе это напоминало сцену допроса, где Лешка был единственным вершителем и судьей.
— Ну, — сказал он Сергею, — ты помнишь, о чем говорил? Я втихаря такие вещи не принимаю. О ней будем говорить при ней..
— Валяй, — ответил Сергей.
Лешка вприщур посмотрел на Галину.
— Где ты была с субботы на воскресенье?.. Ночью, — добавил он после недолгого колебания.
— Дома! — не задумываясь, ответила Галина и вопросительно уставилась на Сергея. Лешка тоже посмотрел на него. В течение всего разговора он лишь слегка поворачивал голову то вправо, то влево, с беспристрастием верховного судьи выслушивая Галину или Сергея.
— Кто там был еще? — спросил Сергей. И Лешка посмотрел на Галину.
— Костя был! — ответила Галина. — Анатолий Леонидович и Николай — все, кто был на дне рождения! Могли и вы остаться, мы тогда еще не знали вас…
Сергей пропустил мимо ушей ее последнее замечание.
— Всю ночь были дома трое?
— Да! — сказала Галина. — Всю ночь, до утра!
— И Николай?.. — уточнил Сергей.
— И Николай! — вызывающе подтвердила Галина. — Уходил ненадолго, потом вернулся, — неожиданно добавила она, глянув на Лешку.
— Когда уходил?
— С вечера, часов в двенадцать, если вас это интересует!
— Интересует… — подтвердил Сергей и замолчал, в раздумье глядя на Лешку.
— Ну! Чего же ты?! — потребовал Лешка.
— Ничего, все правильно, — ответил Сергей.
— Ты… Ты брось мне! — выкрикнул Лешка, приподнимаясь от подушек. — В этих делах не темни! Она вот! — Он показал на Галину. — Не проглатывай, что хочешь сказать!
— А мне больше нечего сказать, — с нарочитой небрежностью ответил Сергей. — Я узнал все, что хотел, надо теперь подумать.
