Аврора Бардо не главная героиня. Она застряла на плохой стороне истории, больше отождествляя себя со злодейкой, что неудобно для автора романа. Отсутствие вдохновения — это проклятие, с которым ей придётся покончить, чтобы дать надежду своей сестре, доказав ей, что реальность может быть совсем как сказка.Но есть поворот сюжета в лице человека, которого она ненавидит больше всего во всей вселенной.Спектр, анонимный художник, который сделал себе имя, невольно сделав Аврору своим шедевром, известным во всем мире как «Грустная девушка», в момент, который она предпочла бы забыть навсегда. По прихоти Аврора решает написать этому незнакомцу вежливое письмо, польстив его качествам презренного человека.Она никогда не ожидала, что он ответит ей.Ещё меньше, что он предложит ей прекрасную возможность в обмен на то, что она станет его музой.На бумаге он полная противоположность её хаотичной личности: он ледяной, бесстрастный и не оставляет места несовершенству. И всё же общего у них больше, чем кажется. Единственное, что ни один из них не был готов почувствовать — трепет своего сердца.Хуже того, он может быть единственным шансом Авроры добиться счастливого конца, которого она даже представить себе не могла.В конце концов, мужчина, которого она ненавидит, всегда хотел её, и на этот раз он её не отпустит.
Перевод: t.me/LexiLivres
1) Имя художника — Спектр, он же Призрак.
2) Nevermore — «никогда», evermore — «когда — нибудь», на двух этих понятиях построено название, к чему склониться сильнее — к «никогда» или к «когда — нибудь».
Данный перевод является любительским.
Тропы: от врагов к любовникам, анонимный художник × автор романов, принудительная близость, он одержим ею, угрюмый герой × сварливое солнышко героиня, медленное горение.
— Дорогой мистер засранец…
— Ты не сделала этого, — моя лучшая подруга Эмма выбежала из ванной и застыла в дверях в моем чёрном элегантном платье в пол. — Ты ведь не написала это?
Я плюхаюсь на её диван в своих фиолетовых пижамных шортах и свитере с надписью: «
С телефоном в одной руке, с чаем в другой и настроенная на хаос, я заверила ее:
— О, я написала. Хочешь, прочту тебе остальное? Потому что обещаю тебе, что дальше ещё хуже.
—
Эмма села рядом со мной. Если Эмма была воплощением белокурой и образцовой принцессы, то я была известна как современная крестная из сказки.
Не то чтобы я выглядела как старая дева, хотя я определенно вела себя именно так, и я не была обнадеживающим человеком, который даёт теплые советы. Нет, теперь уже нет. Я была феей крестной, которая приходила на мероприятие и нагнетала атмосферу, часто в сопровождении злых ворон. Я из тех, кто обладал исключительным талантом отталкивать людей презрительным взглядом, и кто променял солнечный свет и радугу на озлобленность, как разъяренная кошка, готовая наброситься при любой возможности.
Меня можно было бы принять за одиночку, мирно читающую любовные романы под одеялом. Так было до тех пор, пока я не срывалась и не начинала швырять их через всю комнату, некоторые их них оказались в моём мусорном баке, у других были вырваны страницы или их постигла другая трагическая участь. Да, я была настолько злой. Я не могла смириться с безупречным счастьем пар и с тем, что я была отброшена от всего, что когда — либо происходило со мной, в стране скучной реальности.
Моя магическая сила заключалась в том, что я создала себе непогрешимую броню, чтобы защитить тех, кого я люблю. И это было моим проклятьем, потому что проклятие есть всегда, которое заключалось в том, что я была благословлена постоянным членством в "Вечном наказании Атласа", держа на своих плечах весь груз моих неудачных достижений. И если бы я подвела свой мир, я бы подвела всех вокруг меня.
— Я не единственная, у кого плохой характер, из — за которого возникают неприятности, — я показал ей страницу Спектра в инстаграме. — Прочти последнюю статью.
Я протянула ей свой телефон, чтобы она нажала на ссылку в биографии. Спектр, также известный как один из самых известных и революционных художников нашего времени или, как я назвала его ранее, засранец, был единственным живым человеком, которого я полностью ненавидела. Тем, кого я бы с радостью превратила в лягушку, которую никакой поцелуй принцессы не смог бы спасти от моего колдовства.
Вероятно, он был человеком, происходившим из одной из тех привилегированных семей, который трусливо скрывал свою личность. Никто не знал, кем был этот художник, и это делало его самой большой загадкой века. Он открыл свои аккаунты в социальных сетях пару месяцев назад, и у него уже был миллион подписчиков, но он не показывал своего лиц, публиковал только видео в TikTok и фотографии своей студии, картин, галерей, ‘наград’ и информацию о предстоящих мероприятиях. Мероприятия, в которых он никогда не участвовал, но желание пересечься с ним заставляло людей покупать билеты по сумасшедшим цена. Я провела своё исследование. В конце концов, шпионаж — это искусство.
— Ты всё ещё читаешь? — я наклонилась к телефону, мне не терпелось перейти к делу.
— В статье говорится о
