Я молча вздохнул – в поле мы намечали только предполагаемые места их проходки, как это делается всегда. А сегодня Паша должен был их уточнить, с учетом деталей строения пятачка, что мы тогда сделать не могли, на это не было времени. Зато оно было сегодня – сидели в камералке почти день.
Владимир краем глаза тоже видел намеченные приятелем канавы, и конечно безучастным оставаться не мог:
«Мог и не мучиться», – посоветовал с ехидством, – «сказал экскаваторщику, что может копать где хочет – и хорош, результат тот же!»
Паша совсем стушевался, и теперь упорно молчал.
«Так, мужики», – вспомнил я неоднократно применяемый мною очень действенный метод, – «сейчас я кое-куда сбегаю, а вы вдвоем посидите, и с канавами», – кивнул на планшет, – «разберитесь. И что бы без ругани.»
Паша продолжил молчать, а Владимир с достоинством потянул планшет к себе, – объяснять и подсказывать у него стояло на важном месте. Наверное, и про недавний раздор между ними тут же забыл.
Отсутствовал я минут пятнадцать, что-то вроде перекура, но без сигареты. А когда вернулся – канавы были намечены, и не две, а целых четыре, и Паша толково объяснил, для чего нужна каждая. Владимир стоял рядом, и слушал объяснения коллеги с важным видом, не оставлявшим сомнений, что он и есть в этом деле главный автор. С чем, как я понял, и Паша соглашался.
А в пять десять с Докой катили к знакомым местам. Правда, на этот раз решили не глотать пыль на проселке вдоль железки, а выехать на областное шоссе, и по нему добраться если и не до лощинки между сопками, куда по оставшемуся варианту могли бежать преступники с мешком денег, то все же к ней поближе прямо на мотоцикле.
Дока начал глядеть под ноги, как только мы с него слезли, не доехав до лощинки метров двести. Щебенка, мелкий баялыч, и никаких следов – все это тянулось, пока не спустились в долину. Здесь остановились, сориентировались по приметному месту на железнодорожной насыпи, где беглецы ее пересекли – и внимание удвоили.
Минут двадцать я раздвигал и осматривал кусты, изучал накопы и норы колоний крыс песчанок. Дока занимался тем же рядом – мы то сходились, то расходились метров на пятнадцать, стараясь не пропустить неисследованным ни одного квадратного метра.
«Гав!» – услышал я Чапу, и сразу вслед возбужденный голос Доки, – «Давай сюда!» – вместе с треском ломаемых кустов. Глянул в сторону звуков – силуэт напарника смутно проглядывал за удивительно густыми зарослями тамариска. Пошел в обход препятствия – наконец-то одному из нас пофартило! И мысль мелькнула приятная: неушто мешой с деньгами нашелся?
Дока что-то рассматривал под ногами, Чапа там же что-то вынюхивал. Наверное, мешок закопан – мелькнула мысль вторая. Следопыт ее отверг:
«Мотоцикла след», – обернулся ко мне, – «Похож на Восходовский».
«На тот, что с Михаилом в кашаре видел?» – вспомнил я мгновенно, что третий сообщник преступников был в ней при мотоцикле. Тот, кто как мы с Докой преполагали, подал сигнал, что к трамплину подъезжает машина с деньгами. И на данный момент вероятно еще живой, в отличии от двух других, главных исполнителей хищения. Остановился с Докой рядом, неожиданный след изучали теперь втроем.
«Сказать точно не могу,» – не решился напарник на категорический вывод, – «но можно у Михаила фотку взять, со слепка, что мы в кашаре сделали. И еще раз сюда вернуться.»
«Придется вернуться,» – одобрил я предложенное, все же с сожалением, что вопрос откладывается на «потом».
«Вернемся!» – вдохновлено пообещал Дока, понявший, что у нас есть железный повод для встречи с опером – попросить те фотки, а заодно показать необходимость нашего участия в расследовании дальше.
Мотоцикл нарушил покой колонии песчанок, и только благодаря их усердию – выброшенному при строительсте нор материалу на поверхность, оставил на нем хорошо различимый след. За пределами колонии в не нарушенном почвенном слое он исчезал, для подавляющего большинства прямоходящих. Мы же с Докой, учитывая громадный опыт не совсем законной деятельности по обеспечению семей дефицитными продуктами питания, могли кое-что разглядеть и в безнадежных местах. А потому, прикрыв травой самый лучший отпечаток (вдруг и опер вздумает его посмотреть?), по еле различимым признакам – отдельным смятым травинкам, мельчайшим углублениям на поверхности, можно сказать «поползли» по следу в направлении железной дороги – важно было узнать, куда мотоциклист прорывался, и где повернул назад. На проселке-то вчера мы его следов не обнаружили.
Очень медленно проползли метров двести по менее заросшей части долины. Дальше начинались сплошные заросли, куда с мотоциклом лучше не соваться. Внимание еще раз удвоили, и не напрасно – след техники кончался под саксаулиной, с содранной на стволе корой. То-есть, мотоцикл был к ней прислонен, а небольшая площадка рядом истоптана и несла следы побочной жизнедеятельности в виде трех окурков. Дока тут же их собрал:
