Пока бегал по покрытой мелкой сухой травкой ровнятине, с непонятно откуда принесенной щебенкой, пока выискивал среди нее представительные обломки и их скопления, которые можно с натяжкой считать разрушенными коренными, в голове план дальнейшей работы определился окончательно. По нему Паша не только остается на пятачке, но в его ведение передаются площадки моя и Владимира. А оставшиеся не у дел возвращаются на старые планшеты, с которых пришлось срочно сорваться, и заняться внеплановой оценкой этого вот объекта. Который, кстати, с учетом «березитов» и подозрительно похожих на «железную шляпу» пород, мы уже довели до «проявления золота» – повышенные его количества в нескольких пробах есть. А если Паша найдет хотя бы в одном образце видимое, или в последних пробах содержание окажется приличным – появится шанс довести дело до «рудопроявления».
О своем решении ребятам рассказал в камералке, вернувшись с поля. И встретил полную поддержку – так один хотел держаться от пятачка подальше, а другой – ковыряться на нем, и не слышать постоянных нотаций, чего там нет и быть не может. Оставалось и главного геолога поставить в известность о намеченной передислокации сил.
«Правильно решил», – поддержал и Игорь Георгиевич, – «действительно, нечего втроем толкаться. Но за Пашей присматривай, что бы не переусердствовал – в меру и дудок БКМовских проходил, и канав – у вас сейчас не разведка, а всего лишь оценочные работы.»
«Буду контролировать,» – согласился с замечанием, после чего главный геолог улыбнулся:
«А проект по эксперименту как лежал в городе, так до сих пор и лежит. И никаких разъяснений!» – махнул рукой, – «По времени – пора площадку под выщелачивание строить, и Павел Петрович (начальник партии) на свой страх и риск к старому шурфу бульдозер отправил, дорогу торить.»
Я покачал головой, возмущенный безответственностью некоторых товарищей, но в душе появилась и надежда, что не зря время тянут, вдруг повезет, и в партии появится возможность самой заработать денежки, в добавление к государственному финансированию
Возле дома нашелся Урал, конечно Докин, с устроившимся в люльке Чапой. Сам приятель топтался в огороде – определял на вкус качество экспроприированного овоща.
«К Михаилу едем, в милицию,» – сообщил с удовольствием, – «Я ему позвонить не успел, а он уже предложил встретиться!»
«Даже о мешке с тряпками не пришлось упоминать?» – улыбнулся я напарнику, проявившему неожиданную храбрость. Хотя она легко объяснялась – для опера у Доки есть серьезнейшие улики по расследуемому делу.
«Мамой клянусь!» – перекрестился убежденный атеист, – «Сам поговорить предложил!»
Что-то Михаил от нас хочет, это очевидно. Только вот что? Не мог придумать, пока катили на Урале в Мирненскую милицию.
«Охраняй давай!» – приказал собачухе, и она осталась сидеть в люльке. Мы же с Докой прошли в здание.
Опер встретил приветливо, и без лишнего трепа тут же потребовал полного отчета за последние дни – так был уверен, что мы не сидели сложа руки. Для начала я, как говорится, их умыл, то-есть дал возможность Доке продемонстрировать найденные в долине мешок с одеждой, оставленные следы встречи трех человек (три окурка), а затем и рассказать по порядку, как все это попало в наши руки.
Михаил внимательно выслушал, похвалил обоих: «Молодцы, ребятки,» – поинтересовался и моим мнением: «Что обо всем думаешь?»
Что думаю? А правильно угадал, что преступники вернутся к областному шоссе. И если возле него переоделись, то с намерением затеряться, среди отдыхающих на озере. На турбазе, точнее, потому что в Придорожном Михаил их не нашел, в направлении на Пионерный или Солнечный в нужное время их никто не заметил, и место аварии, когда опер там разбирался, они не проскакивали. Насчет мотоциклиста подходящих мыслей не было. Мог куда угодно смотаться. И на турбазе побывать, и место аварии проскочить, на Мирный – тогда Михаил должен был его видеть. Теоретически и похищенные деньги мог с собой прихватить, только вряд ли ему их доверили – на всех дорогах милиция и армейские патрули проверяли любой транспорт. Больше за то, что они рядом с областным шоссе спрятаны, и их поискать стоит.
Оперу я все рассказал, после чего он в очередной раз задумался. Мы же, выложив представителю правоохранительных органов результатами своей незаконной деятельности, теперь сидели тихо, как мышки, с надеждой, что и с нами чем то поделятся.
