Турбаза отсюда проглядывала далеко-далеко, возле самого горизонта, и посмотрев в ее сторону, Дока озабоченно вздохнул:
«Сейчас на исходную вернемся, к первой сопке, которую мы слева объехали. Попробуем объехать справа, ну а дальше – как получится».
Я и отвечать не стал, и не потому, что решил он правильно, а учитывая не растраченный запас оптимизма приятеля – у меня он, кстати, опустился до критической черты.
Вернулись на исходную. Тоже выписывая непонятные виражи по уже просмотренным местам. Дальше Дока объхал знакомую сопку справа, за ней проскочил в щель между двумя очередными. Конечно, выписывая зигзаги и крутя во все стороны головой. Впереди маячила очередная сопка, которую по плану мы должны объезхать слева. Здесь Дока наконец понял, сколько у него впереди вариантов объездов:
«Сегодня не успеем», – с сожалением согласился с очевидным, – «придется после работы покататься!» – в чем в чем, а в этом сомнений у меня не появилось..
«Может и придется,» – не стал возражать, но планы Доки на сегодня рискнул поуменьшить, – «А сейчас еще раз к озеру доберемся – и прямиком на турбазу. Рыбу пора с перемета снимать, пока не протухла!» Дока вздохнул, но возражать не стал. Вспомнил наверное, что кроме рыбы его и дома ждет, Ниночка.
Минут через сорок, строго придерживаясь принятой методики объездов сопок, еще раз выехали к берегу. Теперь турбаза была поближе – километрах в трех. Если так пойдет и дальше, то можно считать, что половину задания мы прошли, и через пару-тройку отработанных маршрутов до турбазы доберемся. Только мне не верилось, что со всего этого выйдет какой-то толк. Дока был более оптимистичен:
«Завтра продолжим,» – конечно не сомневался, что со мной вместе, – «Деньги они спрятали недалеко от турбазы, что бы под рукой были, и забрать легко, как только возможность появится», – это уже чисто Докина придумка – я придерживался мнения, что спрятаны они рядом с областным шоссе.
Не везет в жизни – повезет в любви. Так в песне поется, и очень правильно подмечено, даже если под жизнью и любовью подразумевать другие события. То-есть, в широком смысле, неудача в одном деле обязательно приведет к удаче в другом. И мы в этом убедились, как только подъехали к месту вчерашней рыбалки – снимать перемет. Сейчас здесь стоял Иж, а около него два парня в плавках возле люльки повышали тонус посредством общения с бутылкой. Подошли к нам, зажевывая очередную порцию напитка, поздоровались, на что Чапа добродушно гавкнул – у него на озере все друзья-приятели, потому что рыбаки или охотники – и один, на вид постарше, поинтересовался:
«Это не ваш перемет стоит?» – указал рукой на купак, к которому перемет действительно был привязан.
«Наш,» – подтвердил Дока, – «А что?»
«Тогда, мужики, побыстрее лодку накачивайте! На него сел черт те кто – камышь под воду утянул! И дергает так, что может леску порвать, или купак с корнем вырвать!»
Вот тут Дока закрутился! В момент вытащил из люльки лодку, за пять минут ее накачал, дергая лягушку ногой в ритме стрельбы из автомата. Собачуха не пропустил этого его состояния и забегал вокруг лодки в не меньшем возбуждении. Когда стащили ее на воду, тот же парень подбежал к нам с топором в руках:
«Возьмите с собой,» – протянул оружие Доке, считая того старшим, – «по башке огреете, в случае чего!» – наверное в случае, если «черт те кто» бросится на лодку в атаку.
Лихорадочно работая веслами, а Чапа остатком хвоста, к купаку подплыли за минуту – куст камыша, к которому был привязан перемет, отсутствовал.
«Вот гад, с корнем вырвал!» – негромко, но с обидой и горечью возмутился Дока, сидящий за мной в корме лодки. Я осторожно гребанул веслом, подправляя посудину так, что бы разглядеть получше, куда мог исчезнуть без следа куст камыша, который не только порвать, но и вырвать с корнем человеку не под силу. И даже не одному.
На дне что-то проглядывало непонятное. Я наклонил лицо к самой воде, максимально напряг зрение – с десяток стеблей камыша, удерживаемые невидимой леской в едином плотном пучке, лежали на песке.
«Весло дай свое,» – попросил Доку – только на нем был специально небольшой крючек, что бы поднимать с глубины когда перемет, а когда и просто мешающую ловле затонувшую ветку. Напарник мигом протянул мне весло, еще быстрее нагнулся вперед и уставился в то место, где я что-то в воде разглядывал. Промолчать, конечно не мог:
«Что видишь?» – с открытым ртом и остался.
«Пока ничего», – добавил ему сомнений, опуская весло, а затем и руку до плеча в воду, и пытаясь на глубине зацепить крючком возле утопленного камыша, как я надеялся, леску нашего перемета.
