И новое место, и совсем другая работа меня радовали. Не нужно ползать улиткой на маленькой площадке, с возвращением на одно и то же место по три-четыре раза, с постоянным ощущением неопределенности из-за дефицита искусственных и естественных обнажений коренных пород. Что заставляло намечать и проходить все новые и новые канавы, дудки БКМ, но отнюдь не увеличивало размеров площади в квадратных километрах, которую я должен в конце месяца предъявить для обязательного актирования. Получалось, с точки зрения плановиков и бухгалтеров, мы ничего не делали, били баклуши, и я главный виновник.
Теперь, слава богу, эти неприятности позади, с канавами и БКМом с удовольствием разбирается по собственной инициативе Паша, надеясь выколотить образец с видимым золотом. Ну а в свободном полете вдвоем с Владимиром к концу месяца мы столько выдадим квадратных километров этих съемок, что с лихвой перекроем утвержденные планы, даже если Паша – а это случится точно – только разведет руки, демонстрируя, что у него ничего нет.
С удовольствием бегал по сопкам, с удовольствием колотил камни, которых здесь навалом, с удовольствием рисовал на фотоплане геологию. Красота кругом! Ни людей, ни дорог, ни жутких отвалов канав, этих ран земли, конечно необходимых, но лично у меня вызывающих чувство искреннего сожаления.
Геология была настолько простой и понятной, что между делом начали навещать мысли о вчерашних с Докой приключениях. Связанных не с гигантом , севшем на перемет, а с тем, что касалось поисков непонятно чего в сопках. Что-то мне все больше и больше эти поиски не нравились, особенно идея Доки, что преступники мешок с деньгами спрятали около турбазы. Это что же, они и лопату десять километров с собой тащили? А как иначе? Чем яму то копать?
Посторонние мысли в голове появлялись, отрывали от дела и уходили. Через время возвращались и заставляли на себя реагировать – задумываться, что же нам делать дальше.
К концу работы решил, что прочесывать сопки, как делали вчера, больше не будем. Если деньги и спрятаны, то рядом с шоссе – незачем тащить их десять километров к турбазе. Значит, еще раз возле него можно и поискать, хотя вчера мы уже делали это, с мотоцикла. Теперь пройдемся пешком и проверим все подетальней, как делали в долине. Уверен, что Дока не заартачится, ему важно искать, а где – дело второе.
Когда ничего не найдем – а интуиция подсказывала, что так и будет – придется еще раз вернуться в долину. И поползать вокруг синей тряпки, оставшейся висеть на верхушке куста. Нашли рядом спрятанную одежду – может и еще что найдем. Тогда мы слишком обрадовались мешку со шмотками, и не догадались полазить по кустам рядом. Что, как мне сейчас казалось, было явным упущением. С такими наметками на вечер, с поля мы вернулись в партию.
Довольный Паша приготовился продемонстрировать новые образцы, как я успел заметить, все тех же «березитов». Но пока молчал, чем не ограничивался бы, найди он в них хоть одну желтенькую «блестку». Владимир на его приготовления поморщился, тоже поняв, что ничего нового у приятеля нет, а я без приглашения к энтузиасту подошел, камни посмотрел, кивнул головой:
«Все нормально, работай дальше,» – так вот похвалил. Паша собрался ответить, но в комнату заглянул Игорь Георгиевич.
«Привет ребята», – поздоровался со всеми, и уже мне одному, – «зайди на минутку».
«Тут вот что», – сразу перешел к делу, как только оказались в его кабинете, – «у вас рудопроявление вырисовывается, только непонятно чего – минеральный состав «березитов» не ясен. А из института женщина приехала, минеролог. Занимается зональным строением месторождений, и хочет познакомиться с нашими последними объектами. Тема у нее – глубина эрозионного среза. То-есть, в какой части рудные тела выходят на поверхность».
Здесь нужно пояснение. По теории, в процессе формирования рудных тел, золото в составе сложных соединений выносится гидротермальными растворами со значительных глубин, и в подходящей обстановке, где в соответствии с законами гидро и термодинамики эти соединения распадаются, оно освобождается и в чистом виде остается в породе. Процесс очень длительный и сложный, попутно выносятся другие элементы, и многие из них вместе и рядом с золотом остаются в составе хорошо известных геологам минералов. И образуют вокруг золоторудных тел ореолы, изучив которые на современной поверхности, то-есть определив минеральный состав и характер распределения минералов, можно сказать, в какой части рудное тело обнажается: в своей верхней, в средней, или мы видем его корешки, на глубину продолжение не имеющие.
Знания просто необходимы. Возмем для примера Пашин пятачек – есть «березиты», есть что-то похожее на «железную шляпу». Но масштаб развития этих образований уже сейчас позволяет сказать, что на поверхности большой руды нет и быть не должно. Ну а если мы ковыряемся непонятно где и золота пока нет, а есть только сопутствующие минералы?
