Первым позвонил Шон Маккой. Она поняла, что с Коннором он не общался и очень беспокоится о сыне. Несмотря на то, что в последнее время они часто расходились во мнениях, часто спорили, отец все равно переживал за сына и любил его.
Следующие три звонка были от братьев Коннора: Джейка, Митча и Марка. Теперь она могла различать их по голосам. После всех разговоров у нее сложилось впечатление, что они приняли ее в свой клан — клан Маккоев, хотя беседы с братьями больше походили на допрос. Бронте поняла, что Коннор скрывается не только от назойливых журналистов, но и от своей семьи. Но теперь это ее не удивляло.
Коннор смотрел по телевизору новости. Всю ночь он не сомкнул глаз, его осаждали журналисты, звонившие по телефону. Но сейчас его больше занимал темный седан, припаркованный неподалеку от его дома.
Свет в машине время от времени включался, и Коннор смог разглядеть четырех человек: двоих спереди и двоих на заднем сиденье. Несомненно, это были офицеры, но в штатском.
«Боже! — вздохнул он. — Неужели необходимо четверо полицейских, чтобы арестовать одного человека?»
Сегодня Коннор впервые за четыре прошедших дня вернулся в свою квартиру проверить, все ли в порядке, и взять кое-какие мелочи и одежду. Собирая и укладывая вещи в сумку, он прикидывал план отступления. Нужно было сделать так, чтобы те четверо не заметили, как он исчезнет. Самое лучшее — выбраться через окно в кладовке, но может залаять собака на заднем дворе, охраняющая дом от незваных гостей. Он перебрал еще пару вариантов и остановился на одном из них.
Все прошло удачно. Коннор сел в автомобиль и сразу повернул направо.
«То, что случилось между мной и Бронте тем вечером, после разговора по душам и прекрасного обеда, никого не касается», — размышлял он. Бронте было действительно хорошо с ним. Она отзывалась на каждое его прикосновение, и он чувствовал, как напряжена каждая клеточка ее тела. Она полностью отдалась страсти, была ненасытной, жаждущей его поцелуев и ласк все больше и больше с каждой секундой. И Коннор понял, что если бы она расстегнула не только пуговицу, но и молнию на его джинсах, то он не смог бы остановиться. Он бы отдался во власть инстинктов и занялся с ней любовью вопреки всему. Но она сама все испортила своими сомнениями по поводу его интимных отношений с Мелиссой Роббинс. Это привело его в чувство и заставило задуматься: а сможет ли она продолжать помогать ему снять с него все подозрения, если их отношения зайдут слишком далеко?
Только через минуту Коннор осознал, что едет по направлению к дому в Манчестере. «Что-то все-таки происходит между мной и Бронте. И это что-то было всегда», — подумал он. Просто в колледже он не хотел признавать столь очевидную истину.
Бронте О'Брайен всегда занимала в его жизни особое место. Когда она была рядом, мир словно сжимался и никого, кроме нее, Коннор не замечал. А ведь он никогда не испытывал ничего подобного и боялся поддаться этому новому чувству. Именно поэтому он каждый раз избегал ее, когда их дороги пересекались в университете. И именно поэтому он ехал сейчас в Манчестер, а не к ней.
Нервы его были напряжены. Как резко изменилась его размеренная жизнь! Раньше Коннор всегда мог с легкостью разделить добро и зло, теперь… теперь все изменилось. Ведь его, человека, который всегда знал, что правосудие — это добро, призванное охранять честных людей, объявили вне закона и причислили к служителям зла.
Коннор провел рукой по лицу. Если в ближайшее время он не побреется, то впору будет отпускать бороду. Прошлой ночью он хотел остановиться в каком-нибудь маленьком, неприметном отеле на краю города, но из этого ничего не вышло. Вечером он должен был встретиться с человеком, который в свое время тоже работал над делом Леонида Прыки. Коннор прождал около часа в своей машине в условленном месте, а потом заснул. И проснулся лишь через пять часов от боли в шее, чувствуя себя совершенно разбитым.
Тот человек так и не появился. У Коннора складывалось впечатление, что все вокруг уже поверили, будто именно Маккой убил Мелиссу Роббинс, и чем больше он думал об этом деле, тем меньше оставалось у него надежды оправдаться.
Но почему все решили, что он виновен? Ведь он никогда бы не совершил такой страшной вещи, как убийство! Поэтому первоочередной задачей было выяснить — кому и зачем выгодно повесить на него всю эту грязь.
Проблема заключалась не только в том, что он был вымотан и безмерно устал. Список людей, с которыми он мог связаться, быстро сокращался. Следовало разработать новый план действий. Коннор уже сам начал сомневаться в своей невиновности. Видеокассета подтверждала, что он находился в доме как раз в то время, когда Мелисса была убита. В то же время других вещественных доказательств не найдено! Хоть здесь ему сопутствовала удача. Но как доказать, что он и пальцем не прикоснулся к Мелиссе, тем более не спал с ней? И разве он когда-нибудь повысил на нее голос?
