На последней картинке Чарли стоит рядом с такси. Похоже, я нахожусь в другой части улицы и делаю кадр как раз в тот момент, когда она садится внутрь. Наверняка это и был последний раз, когда я ее видел. В письме говорилось, что она села в такси на Бурбон-стрит.
Я приближаю картинку, и у меня перехватывает дыхание. На передней части машины виден номерной знак, а сбоку — телефон.
И почему я сразу об этом не подумал?
Я переписываю их и звоню. Похоже, я на верном пути.
Компания такси практически отказалась давать мне информацию. В конце концов мне все же удалось убедить оператора, что я детектив и должен опросить водителя на тему пропавшего человека. Это лишь отчасти ложь. Парень по телефону ответил, что должен уточнить пару моментов, но обязательно перезвонит мне позже. Прошло около получаса, прежде чем я дождался звонка.
На сей раз я общался с самим водителем. Он сказал, что девушка, подходящая под описание Чарли, поймала такси, но сразу же отказалась от поездки и ушла.
Она просто… ушла?
С чего бы она стала это делать? Почему не догнала меня? Чарли должна была догадаться, что я стою прямо за углом, где мы, предположительно, и распрощались.
У нее наверняка был план. Я ничего о ней не помню, но, если судить по прочитанной информации, все ее действия имеют определенную цель. Но какая у нее могла быть цель ночью на Бурбон-стрит?
Единственное, что приходит на ум, это вуду-лавка и закусочная. Но в записках сказано, что она туда не возвращалась, если верить словам некой Эми. Может, она собиралась найти Брайана? Я чувствую укол ревности, но в то же время почему-то уверен, что Чарли не стала бы это делать.
Значит, вуду-лавка.
Открываю поисковик на телефоне и безуспешно пытаюсь вспомнить точное название места. Нахожу два магазина во Французском квартале и вбиваю в навигатор адрес.
Зайдя в магазин, я мгновенно определяю, что именно о нем шла речь в наших письмах. Именно здесь мы были прошлым вечером!
Всего-навсего вчера.
Я иду мимо проходов, запоминая каждую деталь, но не знаю, что конкретно искать. Дойдя до последнего, узнаю фотографию дальней стены. Картина с воротами.
Она висит здесь в качестве украшения, а не для продажи. Становлюсь на носочки и хватаюсь пальцами за рамку, чтобы изучить ее вблизи. Это высокие ворота, охраняющие едва различимый дом вдалеке. В углу одной из огромных колонн висит табличка с названием дома: «
— Я могу вам чем-то помочь?
Поднимаю взгляд и вижу нависшего надо мной мужчину очень внушительных размеров. На моих правах написано, что мой рост — 185 см, у него, наверное, около 190 см.
Указываю на фотографию:
— Вы знаете, что на ней изображено?
Мужчина вырывает картину у меня из рук.
— Ты серьезно? — Он кажется раздраженным. — Я как вчера этого не знал, когда тот же вопрос задавала твоя девушка, так и сегодня не знаю. Это обычная картина! — вешает ее обратно на место. — И не трогай ничего, что не выставлено на продажу. — Он начинает уходить, но я следую за ним.
— Подождите, — один его шаг приравнивается к моим двум. — Моя девушка?
Мужчина целенаправленно идет к кассе.
— Девушка. Сестра. Кузина. Мне все равно.
— Девушка, — уточняю я, хоть и не знаю зачем. Ему определенно плевать. — Она вчера не возвращалась? После нашего ухода?
Он становится за прилавок.
— Мы сразу же закрылись, — громила смотрит на меня и поднимает бровь. — Ты собираешься что-нибудь покупать или будешь весь вечер задавать глупые вопросы?
Я сглатываю. Рядом с ним я чувствую себя сопляком. Мальчишкой. Он — само воплощение мужественности, и от его саркастично выгнутой брови я чувствую себя испуганным мальцом.
Соберись, Сайлас. Не будь тряпкой!
— У меня всего один глупый вопрос.
Он молча пробивает чек покупателю, но я стою на своем:
— Что значит «Jamais Jamais»?
Мужчина даже не поднимает на меня глаза.
— Это значит «Никогда-никогда», — говорит кто-то у меня за спиной.
Я резко поворачиваюсь, но мои ноги словно отяжелели. Никогда-никогда?
Совпадение? Не думаю. Мы с Чарли постоянно повторяли эту фразу в письмах.
Я натыкаюсь взглядом на женщину, смотрящую мне прямо в глаза. Ее волосы убраны назад — темные с седыми прядями. Она одета в длинный кусок тончайшей ткани, собирающейся вокруг ног. Не уверен, можно ли назвать это платьем. Больше походит на то, что она взяла швейную машинку и попыталась соорудить стильное одеяние из подручных средств.
Должно быть, это и есть гадалка. Она хорошо играет свою роль.
— Где находится этот дом? Который изображен на картине? — Я указываю на стену.
Она смотрит на него несколько секунд. Затем, не оборачиваясь, манит меня пальцем и идет в заднюю часть лавки. Я неохотно плетусь за ней. Прежде чем пройти сквозь бисерную занавеску, чувствую вибрацию телефона в кармане. От него начинают звенеть ключи, и женщина оглядывается:
— Выключи.
Смотрю на экран — снова папа. Отключаю звук.
— Я здесь не для гадания, — поясняю я. — Просто ищу кое-кого.
— Ту девушку? — Она садится за маленький стол в центре комнаты и кивает на соседний стул, но я продолжаю стоять.
