— Я просто никак не мог выбросить его из головы. Я не смог остановить свою фантазию. А теперь у меня перед глазами кровь и осколки в ладонях.
Отодвинувшись от него, взяла его за руки. Его кулаки были изрезаны, и из них сочилась кровь.
— Ладно. Давай заберем Бенни и поедем домой, а там я их обработаю, хорошо?
Мне нечего было ему добавить, он и сам все понимал. Было ошибкой, что он пошел за Бейкером, но я его понимала, и он сам знал, что могло произойти ужасное, если бы дело приняло другой оборот.
Прижавшись друг к другу, мы направились назад к грузовику, не сказав больше ни слова. И хотя он открыл для меня дверцу, мы уже не смеялись и не целовались, как всегда. Не в тот день.
Еще не успев забраться в машину, Бенни уже понял, что что-то случилось. Мы опоздали, чего раньше никогда не происходило. Он увидел кулаки Вона и у него округлились глаза, но он ничего не сказал вслух. Он сидел тихо, и за всю дорогу мы лишь однажды нарушили молчание, перекинувшись парой фраз, что было для нас совсем не привычным.
Когда мы подъехали к дому, Бенни вышел из машины и скрылся в доме прежде, чем я успела даже отстегнуть свой ремень. Услышав, как вздохнул Вон, я обернулась к нему. Ему было тяжело от чувства вины, и я разделяла его чувства.
— Вон, что сделано — то сделано, и каждый знает, почему. Пора простить самого себя.
Он поднял на меня свои огромные глаза, и от этого взгляда мне стало не по себе.
— Я вел себя, как одержимый монстр. Как...
— Как кто?
Покачав головой, он ответил:
— Это неважно. Я просто не хочу, чтобы подобное повторилось. Я испугался, и напугал Картера. Взглянув в лицо Бейкера. Я...
Я погладила его по лицу, и он, закрыв глаза, наклонился к моим ладоням. У меня немного ныло на сердце от мысли о том, что внутри него что-то сломалось. Он всегда вел себя чувственно; и было ясно, что ему тяжело с этим справиться, потому что именно он создал всю эту ситуацию.
Но я была полна решимости ему помочь. Ведь следующие пять дней мы провели бы не вместе, а я не могла даже подумать о том, чтобы оставить его в таком состоянии. Ни в коем случае. Поэтому тем вечером я решила показать ему, каким прекрасным человеком он был. Я собиралась предаться сладости любви с этим парнем до тех пор, пока он не поймет, что я живу и улыбаюсь только благодаря ему.
Я не мог заснуть; все, чего мне хотелось, — смотреть, как она спала. Мне претила мысль о том, что она останется без меня на следующие пять дней, или даже дольше. Я боялся, я правда чертовски боялся. И мои страхи касались многих вещей. Что я ей буду нужен, а меня не окажется рядом. Что ей станет хуже, и во мне будет нуждаться Бенни.
Я боялся, что повторится мое вчерашнее состояние. Мне было страшно, что только лишь с Блу я чувствовал себя любимым и не брошенным, и она вчера мне это доказала. Должно быть, я поцеловал каждый сантиметр ее сладкой кожи. Я понимал, что вчера она занялась со мной любовью, чтобы я перестал терзать самого себя чувством вины, и это сработало. Она была волшебной, и я ничему не позволю нас разлучить.
Ах, если бы эта встреча не была такой важной, я бы ни за что не уехал от нее. Никогда.
Я лежал и смотрел, как часы за ее спиной, продолжали свой отсчет, и размышлял о том, чтобы встреча прошла быстро, и я поскорее бы к ней вернулся. Больше всего на свете я хотел, чтобы она спокойно перенесла пункцию, и лечение прошло без осложнений. Картинка процедуры по взятию пункции, которую я нашел в Гугле, привела меня в ужас. И я сходил с ума от мысли о том, что вокруг ее позвоночника будут орудовать огромной иглой.
Я был рад хотя бы тому, что с ней оставался ее отец. Еще недавно между ними была будто стена, и вдруг, каким-то чудом, она рухнула именно в тот момент, когда она больше всего в этом нуждалась.
Она снова заговорила во сне. Снова с ней происходило это. Мне казалось, что такое в основном происходит, если у нее выдался насыщенный событиями день. Иногда я понимал, о чем она говорит, а порой понять было невозможно, и она просто все время бубнила что-то. Это было восхитительно, это было только моим. Она была моей.
Той ночью она говорила обо мне. Мне раз десять послышалось, как она сказала, что любит меня, и после каждого раза мое чертово сердце ликовало. Я понятия не имел, как бы сложилась моя жизнь, если бы она в ней не появилась, и мне становилось дурно от мысли, что со мной станет, если она покинет меня.
Поэтому я гнал от себя такие мысли. Вместо этого, я чмокнул ее в губы и в ушко, и продолжил слушать ее болтовню, попутно отвечая на вопросы, хотя меня никто не слышал. Так я и дождался рассвета, когда он распахнула свои ресницы и улыбнулась своей бесподобной улыбкой, которую я так любил.
— Привет, — произнесла она, прикрывая рот ладонью, и отворачиваясь.
