Какого дьявола, со мной было не так? Ах да, я знала, в чем дело. В своей жизни я настолько свела к минимуму любовь, что даже малейшее воздействие на меня, заставляет меня течь. В моей голове все поплыло, мой живот, да и все мое чертово тело напоминало лужу с водой, из которой торчали ноги, и все из-за Вона Кэмпбелла и его совершенства.
Он не поплыл к другим парням. Он направился к середине пруда, где лег на спину, позволяя солнцу озарить воду рядом с ним так, что волны мерцали как бриллианты, придавая его коже золотистый оттенок. Я так сильно его хотела, до боли. В растерянности я развернулась и пошла к грузовику, где я могла бы собраться с мыслями и вновь стать вменяемой.
Я вытерла свое тело и повесила влажное полотенце на боковину кузова машины. Глядя в сторону воды, я искала Эйприл или Картера, но никого не нашла. Я хотела спросить у нее, как мне можно сегодня сдержаться и не давать волю рукам, потому что знала, что она придумает для меня план действий буквально за секунды. У нее отлично это получалось, будто налету. Я просмотрела линию берега, столики для пикника и большую толпу, сооружающую костер, но нигде не заметила никого похожего на Эйприл и Картера, поэтому я стала немного паниковать, — ведь я никого из них не видела с момента, когда перевернула лодку. В то же время я слышала, как она кричала, но, Бог мой, что если ее засосало под воду?
Я залезла на кузов грузовика в надежде увидеть чуть больше. Покрутившись по сторонам, я просканировала овраг в попытке найти ее там, и затем, к моему облегчению, увидела. Держась за руки, они вместе с Картером исчезли в лесу, — это заставило меня улыбнуться, хотя я вся дрожала. Эти двое решили пуститься в тайные отношения. Они держались особняком и никому не объявляли о своей связи, хотя... хм, думаю, я не имела права комментировать это, ведь сама была практически в подобном положении. Казалось, поворотным моментом для наших отношений стал день, когда Люк и Вон устроили вечеринку. Мне нужно было постараться найти хоть немного времени, чтобы по-девичьи поболтать с Эйприл. Я даже позволю ей поголосить тоном банши рядом со мной, если это будет считаться совместным времяпрепровождением, перед тем как в меня вольют первую дозу лекарств. Я не была уверена, что буду делать, если с ней что-либо случится. Она — моя скала, мой лучший друг. Она мой план Б... я не могу дышать.
Я не могла... но я дышала. Было больно, но я дышала и плюхнулась в кузов, стараясь вытянуться на его поверхности. Я знала, в чем дело, знала, потому что кучу раз помогала Бенни справляться с подобным. Хотя со мной паническая атака случилась впервые.
Я велела Бенни лечь на спину и вытянуться, думать о каждом вдохе. Вдох — через нос, выдох — через рот. Снова. Вдох — через нос, выдох — через рот. Не знаю, как долго я пролежала там, втягивая горячий летний воздух и окружив себя призрачными звуками музыки и гомона людей, но достаточно долго для того, чтобы Вон отправился на мои поиски.
Мне не было необходимости открывать глаза, чтобы понять, что это он забрался в кузов грузовика, и что это тень от его тела закрыла меня, — на мою кожу падали холодный капли воды. Я знала, что это Вон лежит рядом со мной, не говоря ни слова, держа мою руку в своей. Я поняла, что это он, потому что все мои недавние страхи тут же улетучились: шок от перспективы уснуть вечным сном от болезни, который, казалось бы, никогда в жизни не забудется, бездна страха, в которую я проваливалась, — все исчезло. Само собой. Все прошло.
Я не знал, что произошло с ней в ее жизни, но это до сих пор вызывало сумятицу в ее сознании и сердце, а я ненавидел себя за то, что не могу ей помочь. Все, что я мог сделать, так это быть рядом, даже если для этого пришлось бы лечь на пол моего пикапа и держать ее за руку в ожидании, когда она заговорит со мной.
Я поглаживал своим большим пальцем ее кожу, которая была гладкой и нежной, как лепесток цветка. Глядя на нее через полуприкрытые веки, я видел, как она расслабилась, и буквально заставляю себя сделать так же. Она не хотела рассказывать о произошедшем, поэтому я решил пока все оставить как есть, лишь бы чувствовать и слышать, как восстанавливается ее дыхание. Неважно, что за демона она прячет от меня, мне было страшно как никогда раньше.
Она повернулась ко мне и открыла глаза. Ей пришлось поспешно прикрыть часть лица и глаза от светящего солнца.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— За что?
— За то, что взял меня с собой сегодня и позволил забыться. Не знаю, когда в последний раз я радовалась жизни и не думала, что происходит за пределами скорлупы, которой я себя окружила. Кларисса Пинкола Эстес писала: «Такое забывание не стирает воспоминания, а успокаивает окружающие память эмоции».
Я не совсем понял, что она пыталась мне сказать, поэтому ждал и надеялся. Я долго молчал, а потом она сделала глубокий вдох и перевернулась на бок, теперь все ее тело было повернуто ко мне, я тоже развернулся ей навстречу.
