— Извини за то, что я был таким мудаком. Взгляни, это небольшой городок, но люди здесь с большими сердцами. Они все тебя полюбят, когда встретят. Все в школе любят тебя даже несмотря на то, что я хочу ударить некоторых из них за это.
Это заставило ее рассмеяться, и я поцеловал ее в лоб, прежде чем повести ее к группе, где были наши друзья.
Это было неторопливое возвращение домой, и сколько бы я не сопротивлялась, я должна была признаться, что устала. Хоть я не хотела, чтобы этот день заканчивался, несмотря на то, что чувствовала себя измотанной. Какой-то замкнутый круг.
Это должен был быть один из лучших дней моей жизни и все из-за моего принца. У меня могло не быть единорогов, феи-крестной или даже замка, но у меня были красивые сапоги и мой принц, и это все, что мне было нужно.
Я была рада, что друг Бенни попросил его остаться ночевать в палатках вместе с ним. Я немного беспокоилась о его желудке после обильного количества съеденной еды и мороженого. Мы никогда не видели подобного прежде, только в Олбани. Везде стояли фургоны с мороженным; было очень много еды и графинов со сладким чаем. Никогда бы не подумала, что мне понравится чай, будь он холодным или горячим, однако я, должно быть, выпила как минимум три стакана сегодня.
Бенни действительно нравилась жизнь в Олбани. Вы никогда не подумали бы, что он родился в Сиэтле или что он никогда не видел прежде живую корову. Похоже, что он влился в жизнь сельского парня, и все любили его. После разговора с матерью его друга и Воном я убедилась, что в этой семье не было чокнутых, и была очень рада оставить его там, чтобы дать ему немного свободы и возможность повеселиться, что было так необходимо десятилетнему мальчику. Мы снова встретимся следующим утром, чтобы выпить еще сладкого чаю с пирогом, что, видимо, являлось здесь традицией. Мне казалось, что я впаду в кому из-за еды. От мысли о том, чтобы поесть еще хоть чего-нибудь, даже если наступит новый день, меня едва не тошнило.
Фары осветили мою лужайку перед домом, как только мы остановились, и Вон отключил мотор, но оставил фары включенными. Я посмотрела на него и улыбнулась, когда он сверкнул на меня своими теплыми, карими глазами, от которых все внутри переворачивалось.
— Я люблю тебя, — сказала я тихо.
— Я знаю. И ты не в силах что-то изменить, это зависимость.
Я рассмеялась и толкнула его в грудь, что заставило меня пожалеть о содеянном, потому что мы больше не держались за руки.
— Хотела бы я, чтобы мы устроили поход. Мне жаль, что тебе пришлось пропустить его из-за меня.
— Ты издеваешься? Ты не помнишь, что я сказал, что мы устроим наш собственный поход?
— Серьезно?
Бенни засмеялся.
— Да, серьезно, — он засмеялся еще сильнее, и я не смогла сдержать собственный смех, потому что от волнения процитировала своего младшего брата.
— У меня нет палатки, Вон. И все равно уже немного поздновато расставлять ее во дворе.
— Именно поэтому я попросил Трэвиса поставить ее после того, как мы уехали.
— Ты попросил его? — я села ближе к нему, готовая его обнять так чертовски сильно, что он мог просто сломаться.
— Если скажешь
Он говорил серьезно, я видела это в его глазах и чувствовала в растущем напряжении в кабине машины. У меня застрял ком в горле. Я так сильно хотела, чтобы он поцеловал меня. Но нужно было идти разбивать лагерь. Я никогда в своей жизни не была в лагере и хотела, чтобы этот первый раз был с ним, даже если это был лагерь на заднем дворе, словно я настолько слаба, чтобы идти в лес.
Вон выбрался из грузовика, и я ни за что не стала бы ждать пока он придет и откроет мне дверь. Я не этот тип принцесс. Свидания — это одно, но я не хотела, чтобы он думал, что должен делать это до конца наших дней. Он покачал головой, затем улыбнулся и сел на корточки спиной ко мне.
— Запрыгивай.
Некоторые девушки могли колебаться, обеспокоенные своим весом или еще чем-нибудь подобным, но только не я. Ни за что. Если я буду рядом с ним, да к тому же повеселюсь, то я всегда «за». Поэтому я запрыгнула на его спину, хихикая как дурочка, как только он, без каких-либо усилий со своей стороны зашагал в сторону заднего двора. Мы пришли как раз к тому времени, как папа закрыл шторы и выключил свет. У меня было лишь одно желание: умру ли я, или же продолжу жить, я хотела, чтобы отец научился жить дальше. Чтобы он знал, что все хорошо, и будь мама с нами, она была бы рада, если бы он продолжал жить вместе со своими детьми. Как интересно, остался бы ли он женат на ней до конца своих дней, и осталась бы она его женой до конца своей жизни.
Я знала, что если бы я становилась не совсем собой, мне бы хотелось, чтобы Вон порвал со мной, и попытался быть счастливым. А потом...
— Хэй, — Вон потряс меня в своих руках, пытаясь разглядеть мое лицо через плечо, — что случилось?
— Вон?
