И точно, как же это я не заметил. Попрощался и пошёл обратно, а сам думаю, ну где я этого недавно видел и тут бац – вспомнил! – на прошлой неделе в ритуальном зале гроб стоял, не иначе в этом гробу он и лежал! Ну этого не может быть, глупость ведь, ясно. Наверное он родственник того, что в гробу лежал, братаны они или может двойняшки. Один умер, а второй дома от тоски мыкался-мыкался и не выдержал, вот и пошёл к брательнику на могилку. Конечно всё так и было, подумал я и снова успокоился. И тут меня осенило: а как же он прошёл, ворота-то на замок закрыты, есть конечно ещё и служебная дверь, но ключи от неё только у Лизаветы Климовны. Разве она дала? В общем так ни до чего не додумавшись, я лёг на свою раскладушку и задремал. Сон пришёл беспокойный, тревожный а тут ещё сквозь сон слышу, как по рельсам трамвай вроде ездит, хотя его уже лет сорок как отменили, одни шпалы и рельсы остались, да и те частично в асфальт закатали, но вот же, слышу он ездит проклятый, да так, что кирпичные стены дрожат от чугунных колёсных пар.
Утром пришёл мой сменщик Козлов, слушай, говорю я ему, откуда здесь трамвай взялся?..
– Тю,
Покрутил он пальцем у виска.
– Полвека назад ездил, да отъездился.
– Но ведь слышал же я и стены тряслись..
– Так это не трамвай, это на Любаниных сопках руду добывают.
Надо сказать, город наш действительно со всех сторон сопками окружён.
– Где-где? Сопки отсюда в 12 километрах!
– Ну так что..с тех пор прокопали под ними шурфы всякие, да штольни во все стороны пробили, вот локомотив под землёй и тянет вагоны с рудой, говорят аж на 20 километров породу всю выбрали. Зять мне рассказывал он там бригадиром.
Почесал я в затылке, оно и правда, вокруг города сплошные отвалы земли и шлака чёрного. И шахтёры день и ночь как кроты роют, а их в городе каждый третий будет. Вон на кладбище вся восточная часть под эту чумазую орду отдана, даже кто-то заметил в шутку ли в правду, что по ночам они там касками стучат. Я врать не буду, ничего не слышал.
– А я тебе ещё вот что скажу, Николай, ты на Лизку-то глаз не клади, а то я вижу..шары повыкатил.
– Это ещё почему?
Смутился я.
– А ведьма она, твоя Елизавета Климовна.
– Что чушь несёшь..
– Летом на поповской могиле видимо невидимо мухоморов росло, так она их все собрала и домой унесла.
– Брехня всё это, моя тётка из мухоморов отвар делала и в голову втирала, чтобы волосы гуще росли…а ты уж раздул.
– Дурак ты, Николай, не веришь мне, спроси Трофима. Говорю тебе ведьма, и мать её Серафима, такая же была, она и обучила дочку. До тебя ещё путалась Лизка тут с тремя могильщиками, а после один топором жену зарубил, второй скотоложником сделался, а третьего до сих пор ищут.
– Да ладно тебе…будет такая с лопатниками путаться. Прямо как у Маршака: всем даёт по вторникам, даже пьяным дворникам. Чепуху гонишь, Козлов, да она им и голую коленку не покажет. А так, думаю, перепились они вот и наворотили дел, а то я не знаю, что это за ягодки такие. Волчьи, вот.
– А про шофёра слышал?
– А что шофёр?..
– Сейчас ты видел, она сама машину водит, а до этого у неё шофёр был, Валерка Лягайло, высокий такой, красивый…мужик.
– Ну и что.
– А то, что он теперь на 8-м участке под номером 118 лежит.
– Гм..почему это?
– Влюбился в неё, точь-в-точь как ты, шары на Лизку выкатывал.
– А что на неё смотреть-то..баба она и есть баба, ну красивая, а кроме неё он что ли их не видел?
– Может и видел, да только хоронили его с откусанным одним местом.
– Глупый ты, Козлов и мать её зачем-то приплёл..Лизавета Климовна что ли ему откусила? Может он сам себя изувечил от любви или по дури молодой, а ты уж горазд слухи распустить.
– Да? А ты попробуй сам себе откуси, если дотянешься.
И так он меня вдруг раздражил в своей вязаной шапочке и с оттопыренными ушами, что захотелось ему врезать, но он моложе и не хромой как я. Сдержался.
– Я тебя, Николай, предупредил, ты человек здесь новый, а там как хошь.
Он схватил со стола железный чайник и стал жадно пить из носика, вода стекала по его небритой шее на рубашку, кадык двигался челноком туда-сюда. .
– Ты, Козлов, всё это от обиды несёшь, по мелкоте своей души, что не смотрит она на тебя..Так она и на меня не смотрит, не такие мы с тобой люди, чтобы Лизавета Климовна внимание на нас обращала. Ты когда-нибудь видел, чтобы генерал солдату честь отдавал? То-то же…а мы с тобой даже и не солдаты, а так, обозники. Вот не набросилась она на тебя, а почему?..Ведь мужик ты вроде здоровый, молодой..
Ехидно заметил я. Ответ его был неожиданным:
– А я всегда с иконкой, да молитвенником хожу поэтому и жив ещё. Не может ведьма ничего мне сделать, только зубами скрипит.
– Тогда скажи мне, почему у тебя на руке “Лиза” наколото?
– А это, Коля, не твоего ума дело.
– Вот-вот, я и вижу, что тебя и без Лизаветы Климовны скоро санитары заберут. А её не трожь, она святой человек, вон как на работе горит, каждого покойника со слезами провожает.
– Говорю тебе волчица!
Сверкнул глазами Козлов и выскочил из сторожки, сильно хлопнув дверью. А я в некотором раздумье постоял у окна и начал собираться домой.
