Я смотрю на её фотографию, да это же вылитая Елизавета Климовна только на 10 лет моложе. И губки, и щёчки и глаза её.. А когда этот старый чёрт в любви ей объяснялся, она, наверное, покраснела от стыда и хлопала своими большими глазами. Да, трудно ребёнку мир понять, а миру понять ребёнка ещё труднее. Про это место мне кое-что рассказывали. Вот, например, земляника в лесу только-только цвести начинает, а у Анфисы на могилке уже налитые ягодки висят. Большие, красные как капельки крови. И так каждый год. А ещё кто-то в день её смерти живые розы приносит. А почему всё так? А кто ж его знает, видно кому-то так надо. Эх, прожить бы жизнь, чтобы рядом с тобой и травинка не шелохнулась..а никак не проживёшь. Если у смерти на тебя ордер выписан – нигде не спрячешься!..Даже безвредный старик и тот на твоей шее пальцы сомкнёт. Но это я так, для примера.
Не успел я вернуться в сторожку, как зазвонил телефон, и наглый голос в трубке заявил:
– Ты зачем к Анфисе на могилу ходил?
– Ну был, а ты кто такой?
– Больше не ходи туда…
И так этот голос меня вдруг разозлил, что я психанул и закричал в трубку:
– Ходил и буду ходить!..А хошь бы и сам Иван Грозный там лежал. Это моя работа, пока я на дежурстве, все могилы под моим присмотром. Понял, ты?
Но трубка уже молчала. И вот подумал я, а не устроило ли мне начальство таким образом проверку. Я человек новый, можно сказать ещё на испытании, а они порешили: узнаем, годится ли хромой Николай в сторожа. Спорый ли, умён, проворен, а может труслив и зря деньги получает?.. Начальство оно изощрённо в этих выдумках. Было у меня однажды… устроился я электриком в магазин, так директор мне такую проверочку устроил..Позвал в кабинет, якобы розетку починить, разложил везде деньги, банки с чёрной икрой…мол, давай Коля, работай, а я пойду пока покурю; а сам в замочную скважину сел подглядывать, – не проколется ли новенький, не даст ли слабину, а ну как засунет банку икры к себе в карман. А что, везде они одинаковые эти начальники, думают что деньги только для них придумали, а работяги свои гроши за зря получают.
Но, забегая вперёд, скажу: никаких последствий от этого звонка не последовало.
Но чтобы уж окончательно развеять сомнения, отправился я к Петру. Пётр, наша местная знаменитость, был он когда-то оперным певцом, люди ещё помнят афишы, Пётр Блинов – лучший баритон края. Но случилась беда, Петя запил по-русски и, изгнанный из театра, пустился во все тяжкие. В непотребном виде однажды попал под поезд, не подфартило, остался без ног. Вот так жизнь враз перекрутила Петруху, как прачка жилистыми руками половую тряпку. Теперь бедолага ездит на колёсиках, отталкиваясь деревянными утюгами.. При кладбище Петр лет 15, пожалуй, а то и больше, спит в коробке из-под телевизора, замаскированной в кустах, в дождь накрывается клеёнкой; по вечерам из коробки доносятся арии, то про какого-то морского гостя, то про царя Соломона. Но когда Петя поёт романс “Не спешат мои бедные кони”, слёзы не только у меня текут ручьём. Кажется, вот она, вся жизнь твоя гадкая на ладони уместилась.
Место здесь доходное, поговаривают что денежки у него забирает кто-то там на самом верху кладбищенской администрации, а за это уборщица ему каждый день шаурму приносит и водку, а иногда и поливает из шланга, для гигиены и от вшей; видимо дневная добыча безногого того стоит. На само кладбище его не пускают, но и от ворот, где он с утра до вечера сидит на своей каталке, не прогоняют. А ему больше и не надо. Все кто мимо идёт, кладут денежку ему в рваную шапчонку. Петя задубел на свежем воздухе: рыжая борода слилась с ноздрястой кожей апельсинового цвета, а от оперного певца остался разве что зычный голос, да грязный галстук-бабочка на шее.
