– О, лорд Томас, я верю, что мы быстро подружимся. Поскольку я тоже наблюдала за пуговицей лорда Хоппингтона и опасным состоянием тюрбана леди Хэммок. Если у вас в запасе имеются такие же восхитительные мысли, как эти, пожалуйста, сядьте рядом со мной.
Томас расплылся в улыбке и немедленно исполнил просьбу Дилайлы.
– Любите кексы? – спросила девочка.
– Кто же их не любит?
Дафна тут же убедилась, что этим двоим предстоит быстро подружиться и, повернувшись к Александре и Оуэну, покачала головой.
– Она чудовищно неприлична… нарушает все правила.
– Томас может быть настолько же неприличным, – отмахнулась Александра. – Матушка приходит в полное отчаяние, когда он почти все время проводит за карточной игрой с конюхами и на скачках вместо того, чтобы готовиться к ответственной роли герцога, которым он когда-нибудь станет.
Дафна посмотрела на молодых людей, уже увлеченных оживленным разговором. Оба смеялись. Завтра в газетах, вне всякого сомнения, появится история о том, как она допустила скандальное появление кузины в бальном зале. Но сейчас ей и без этого было о чем тревожиться. Лорд Томас, по крайней мере, надолго займет Дилайлу.
Леди Дафна взяла под руки Оуэна и Александру и отошла от молодых людей.
– Я кое о чем хотела вас спросить, – начала она, понизив голос. – Насколько хорошо вы знаете моего деверя?
Даньелл, полусогнувшись, подсматривала за происходившим в бальном зале, когда к ней подбежал Тревор:
– Посыльный принес это к задней двери, мисс. Просил передать вам лично и как можно скорее.
Даньелл подскочила. Сердце ушло в пятки. Дверь бального зала закрылась, и она осталась стоять в темном коридоре, куда доносились обрывки мелодии. Тревор уже умчался, поскольку был так же занят, как остальные лакеи. Удивительно, что он вообще нашел момент, чтобы отыскать ее!
– О боже! Пожалуйста, только не мама, – прошептала она, дрожащими руками ломая печать. Развернула записку и облегченно вздохнула. Писал Гримальди. И он…
Даньелл продолжала читать, снова затаив дыхание. Он хотел, чтобы она собрала вещи и в полночь встретилась с ним через три улицы отсюда. Боже милостивый! Времени совсем немного. Подробностей было минимум, но очевидно, больше ей не придется выполнять обязанности камеристки леди Дафны.
Недолгое облегчение из-за того, что здоровье матери не ухудшилось, сменилось чем-то другим. Непонятным. Похожим, скорее, на сожаление.
Даньелл прижала записку к груди и огляделась. Все кончено? Так скоро? Кажется, она только вчера прибыла в этот дом. Она так не хотела понимать, что больше не встретится с миссис Хаклберри! Не хотела лишаться общества леди Дафны. Не хотела сознавать, что больше не будет разговоров с Мэри… и Кейдом. И это самое худшее. Ей будет жаль, что не удалось потанцевать с Кейдом в полночь.
Кейд ожидал в пустой библиотеке. Почти полночь. Где Даньелл? Неужели решила, что приходить не имеет смысла? Убедила себя, что он шутит?
Он мерил шагами комнату. Ничего, он подождет. Постепенно он осознал, что она что-то значит для него. Их разговоры, вопросы, которые она задавала. И тот поцелуй в экипаже. Невероятный. Какая неудача, что вскоре появилась Аманда. Он видел оскорбленное, обвиняющее выражение лица Даньелл, когда та поняла, что Аманда – не просто обычная знакомая.
Он поспешил отделаться от этой особы, вернулся к Даньелл и воспрянул духом, когда она позволила ему заплатить за духи. Раньше он не испытывал ничего подобного, этого желания угодить женщине… вне постели. Если не считать матери.
Он признался Даньелл, что был раздражен на мать. И это удивительно. За короткое время их знакомства он рассказал ей больше, чем кому бы то ни было. А ведь он даже не переспал с Даньелл! Мать была причиной, по которой Кейд ушел из дома. Он больше не мог видеть, как она в страхе пресмыкается перед отцом. Устал уговаривать ее бросить мужа. Устал пытаться защищать ее от человека вдвое больше и сильнее его каждый раз, когда он набрасывался на жену. Наконец он ушел. Оставил Рейфа справляться с ситуацией в доме. Одного. Он считал это худшим поступком в своей жизни. А учитывая, что он был человеком, который крал, лгал и дрался с бесчисленным количеством людей, это о чем-то говорило. Возвращение в Лондон было единственным шансом совершить по отношению к брату другой поступок. Справедливый. И он сделает это, даже если больше ничего не сможет предпринять.
Однако встречи с Даньелл он не ожидал. Она пробудила в нем чувства… неиспытанные доселе чувства. Какой-то частью сознания он понимал, что лучше бежать, покинуть Лондон и больше не оглядываться. Бежать получалось у него лучше всего.
Другая часть сознания требовала остаться, пустить корни, снова поцеловать Даньелл. Потанцевать с ней.
Подойдя к окну, он посмотрел на темный сад. И тут же взглянул на часы. Черт бы все это побрал! Даньелл не придет, а он дурак, что ждет ее!
Кейд подошел к письменному столу, выдвинул ящик и вынул лист бумаги. Пошарил в поисках пера и чернильницы. Нацарапал записку и сложил. И направился к двери. Он поднимется по лестнице для слуг и оставит записку у нее на подушке.
