– Черт возьми, Кейд, почему ты всегда так противоречив? Почему вечно отдаляешься? Почему никогда не позволяешь родным и друзьям гордиться тобой?
Кейд пожал плечами:
– Возможно, потому, что я далеко не всегда совершал поступки, позволяющие людям гордиться мной. И есть еще одна причина.
Рейф тихо выругался:
– Какова же эта причина?
– Пойми, от нас этого ожидают. Рейф и Кейд, хороший сын и плохой, примерная овца и паршивая овца, герой и ничтожество.
– Прекрати! – завопил Рейф и, вскочив, грохнул кулаком по столу, отчего бутылка виски подпрыгнула.
– Почему? Не хочешь слышать правду?
Кейд снова опустил голову на подушку. Он бы отпилил чертову ногу, только бы сейчас убраться из этой комнаты!
– Это неправда, – возразил Рейф. – Это абсурд. Это…
– Мама сказала, что это правда, – тихо выговорил Кейд, упершись взглядом в простыню, которой были прикрыты его ноги. Почему-то перед глазами все сливалось в зеленую пелену.
– Нет, – покачал головой Рейф.
– Это правда. Я сам слышал. Однажды она спросила: «Почему ты не можешь быть таким, как Рейф?»
– Что ответил ты?
Губы Рейфа казались жесткой белой линией, пересекавшей лицо.
– Я ответил: «Почему ты не можешь быть такой, как Рейф, и хоть раз выступить против отца?»
– Нет!
Рейф прижал запястье ко рту, словно боялся, что его вот-вот вырвет.
– Да, – отрезал Кейд. Брату полезно хоть раз в жизни услышать правду. – В тот день я ушел из дома. Мне было больше нечего ей сказать.
– Ты покинул и меня и даже не попрощался, – напомнил Рейф.
Кейд дотянулся до бутылки, вытащил пробку и сделал большой глоток, потом еще один. Если приходится продолжать этот разговор, необходимо выпить еще.
– Я просил мать попрощаться за меня.
Рейф опустил голову и медленно, рассерженно выговорил:
– Она этого не сделала.
– Почему я не удивлен?
Рейф вскинул голову и уставился на брата:
– Она думала, что ты вернешься. Она просила всегда оставлять для тебя зажженную свечу на окне. Так продолжалось много лет.
– Я не собирался возвращаться. Никогда, – признался Кейд, снова глотнув виски. Ему понадобится еще бутылка, прежде чем закончится эта беседа.
– Я не виню тебя. Никогда не винил за уход из дома, – с легким раздражением объяснил Рейф.
– Я сам себя винил.
Труднее всего на свете было произнести эти четыре слова. Эти самые правдивые в мире слова.
– Почему? Я знаю, как плохо приходилось тебе дома.
Кейд сделал третий глоток, вытер тыльной стороной ладони разбитые губы и поморщился.
– С тех пор я ненавидел себя каждый божий день.
Рейф протянул руку за бутылкой.
– Не стоило. Ты делал то, что считал для себя правильным.
Кейд отдал ему бутылку, в которой плескалась темная жидкость.
– Ты остался. Ты был героем.
– Я остался, – выдавил Рейф, поднося бутылку к губам. – Я остался, как истинный мученик. Я делал то, что считал должным делать. Как и ты.
– Полагаю, это имеет некий смысл.
Кейд вздохнул. Руки его бессильно упали.
– Спасибо.
Рейф кивнул и приложился к бутылке.
– Пообещай мне кое-что.
– Что? – буркнул Кейд, не глядя на него.
– Пообещай, что никогда больше не забудешь, что ты мой брат, что ты не один и у тебя есть семья, – твердо сказал Рейф.
– Никогда не забуду, – поклялся Кейд.
Подождал, пока Рейф протянет ему бутылку, и допил виски.
– Даньелл сказала, что в детстве ее самым заветным желанием было иметь сестру. Полагаю, если у меня есть брат, да еще такой красавец, нельзя принимать это, как должное, – с трудом улыбнулся он.
Рейф ответил улыбкой:
– Я обещаю то же самое. И мне чертовски жаль, что Дань…
– Не нужно, – предупредил Кейд.
Рейф тяжело вздохнул.
Ощущая тепло внутри, и не только от виски, Кейд протянул руку. Но Рейф наклонился и обнял его. Кейд хлопнул его по спине. Оба с трудом сдерживали слезы. Наконец, Рейф отпустил брата и отступил.
– А теперь, – произнес Кейд, – я прикажу поворачивать назад.
– Ты словно застыл, Кейд. Тебе нужно хоть немного встряхнуться.
Рейф откинулся на спинку сиденья. Экипаж подпрыгнул на неровной дороге, ведущей к пристани.
Мрачный как туча, Кейд только отмахнулся и злобно уставился в окно:
– Я пират без судна. И как, по-твоему, я должен себя чувствовать?
Рейф закатил глаза:
– Вы не пират, сэр, и не остались без судна. Просто ваше судно пока что пребывает в Португалии.
– Без меня, – буркнул Кейд.
– Дэнни и Шон более чем способны им управлять, а тебе нужно остаться здесь из-за сломанной ноги.
– Дэнни и Шон, вне всякого сомнения, уже надрались и валяются без чувств в португальском борделе, и пожалуйста, не напоминай мне о ноге. Не помню, когда в последний раз я был так жалок и несчастен, разве что в детстве.
– Позволю себе предположить, что причина несчастий почти не имеет ничего общего с вашей ногой, сэр!
– Не продолжай, – отрезал Кейд.
Даньелл не было уже шесть долгих недель, и Кейд отчаянно тосковал по ней. Он все еще не мог до конца осознать то, что она оказалась Черным Лисом.
– И если еще раз назовешь меня «сэром», изобью до смерти вот этой тростью, – добавил Кейд, угрожающе помахивая оружием.
Но Рейф только рассмеялся:
