– М-м-м, – протянула она, и ее губы тронула едва уловимая грустная улыбка. – Не как дочка с мамой. Скорее, как приятельницы. Теплоты между нами так и не появилось. Мама звонит редко, пару раз в месяц. Спросит что-то в общем, про себя сухо скажет что-нибудь, и на этом все. Мы, в принципе, дольше трех минут не разговариваем. У нас просто нет точек соприкосновения. Мы – чужие люди, случайно, по воле свыше, назначенные родственниками.
– Честно говоря, для меня, как для человека, выросшего в типичной традиционной семье, слышать это как-то грустно. Мне очень жаль, что у тебя так вышло, – сказал я и снова принялся выводить пальцами узоры на ее спине.
Судя по ее улыбке и томному блеску глаз, эти прикосновения были ей безумно приятны.
– Тем не менее семьи, Стас, бывают всякие, – с грустью констатировала она. – В подростковый период я какое-то время из-за этого переживала, устраивая бесконечные сеансы самокопания, искала причину в себе и думала, что я плохая дочь. Но папа вовремя подметил изменения в моем состоянии и записал меня к психологу. Да-да, папа у меня в этом плане был очень продвинутый. Вот психолог и выбил всю эту дурь из моей головы, дай бог этой тетеньке здоровья. Я давно уже смирилась с этим. Ну что тут поделаешь? Мы не выбираем матерей.
– А твоя мама вышла снова замуж? – полюбопытствовал я.
– Да, – кивнула Лика. – За разведенного мужчину, на пятнадцать лет старше нее. Дети у него уже взрослые, сам он человек состоятельный. Помог маме организовать частную школу. Вместе отдыхают, часто летают в отпуск за границу. Словом, живут в свое удовольствие. Думаю, что сейчас она счастлива.
По ее безмятежному лицу и спокойному взгляду я понял, что Лика не лжет и действительно уже приняла такое положение вещей.
– А ты когда-нибудь была за рубежом?
Она кивнула, и ее лицо озарила светлая улыбка, которая невероятно ее украшала.
– Один раз мы с папой летали в Турцию летом. Это было после окончания девятого класса. О-о, это было незабываемо! Столько воспоминаний! И памятных фото целый альбом.
Я очертил пальцами ее подбородок и приподнял его, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Лика, тот факт, что твои родители попросту ошиблись друг в друге по молодости, никак не означает того, что тебя ждет то же самое.
Она смотрела на меня, а я с упоением вдыхал ее весенний нежный аромат и ясно отдавал себе отчет, что не могу справиться со своим влечением к ней, да и не хочу. Мне хотелось ее касаться, говорить с ней, слушать ее голос, ощущать ее губы. Разве я многого желаю?
– Ну так что, – вновь заговорил я. – Дадим себе шанс на счастье?
– Давай попробуем, – выдохнула она. – Только не торопи меня.
– Как пожелаешь, ангел мой, – улыбнулся я и снова приник к ее губам.
С того самого вечера, когда мы решили быть парой, прошло две недели. Две недели, полные вспышек эйфории в груди, чувственного трепета в теле, игр взглядов и нежных объятий. А еще прекрасных букетов, похожих на произведения искусства. Столько цветов я еще не получала никогда, и мне даже понадобилось купить еще две вазы. В моей квартире благоухали розы, пионы, гортензии, эустомы, орхидеи, ландыши…
Эля пребывала в восторге от новости, что мы начали встречаться, и заявила, что теперь мне просто сам бог велел оживить свой гардероб. Этим мы и решили заняться на выходных, тем более что Стас уехал по своим рабочим вопросам в Москву. Мы планировали в субботу устроить шопинг, а после, в воскресенье, сходить в тот самый салон, где Эльвира брала для меня сертификат. Мне предстояло посетить косметолога, обновить маникюр и педикюр, а уже после разобраться с волосами. Одно я знала точно – срезать их я не хочу, несмотря на то, что в моде стрижка каре.
Вечером пятницы подруга приехала ко мне с целью разобрать мой гардероб, чтобы понять, что из него еще можно носить, а с чем стоит попрощаться.
– Так-с, – рассуждала Эля. – Должна тебе сказать, что не все так грустно. Кое-что отсюда продолжает быть актуальным. Например, вот эта юбка из экокожи или искусственная шуба. Да и ботинки твои осенние то, что надо. И зимние, я смотрю, еще в тренде будут.
После того как мой шкаф был досконально разобран, мы поехали в торговый центр. По пути мне позвонил Стас. Его имя на экране неизменно вызывало эффект «бабочек в животе», и это ощущение мне нравилось до чертиков. Подобного я еще никогда не чувствовала. Было когда-то что-то отдаленно похожее, но слишком слабое, нежели то, что зрело во мне сейчас. Казалось, что весна в этом году особенно яркая и волшебная. После разговора со Стасом я положила смартфон в рюкзак, но телефон подал сигнал сообщения. Я достала телефон и увидела оповещение от банка о зачислении средств на мой счет. Это привело меня в замешательство.
– Не поняла, – пробормотала я, открывая в приложении банка текст оповещения.
Отправителем перевода в сто тысяч, слава богу, что рублей, значился Стас, приславший вместе с переводом сообщение «Приятного шопинга!».
– Что? – чуть ли не вскрикнула я, совершенно обалдев. – Он с ума сошел!
– Что случилось? – поинтересовалась Эля.
