Веранда была застеклена и отапливалась в холодное время года, поэтому здесь было так же тепло, как и во всем доме. Едва мы здесь оказались и Стас закрыл за нами дверь, звуки музыки и разговоры гостей стали тише. Здесь стояла белая плетеная мебель, приглушенно горели кованые фонарики, а панорамные окна выходили в сад, разбуженный апрелем ото сна, цветущий и благоуханный. Моя привычка смотреть в окно не покинула меня и сейчас, и, вместо того чтобы сесть на удобный мягкий диван, я подошла к окну.
– Непогода опять разыгралась, – заметил Стас, стоя рядом со мной и глядя, как беспокойный ветер качает деревья, а стекло в окне расчертили дорожки из дождя.
– Так что там за история у твоих родителей вышла? – напомнила я ему.
– Ах да, – спохватился он с улыбкой. – Совсем забыл. Задумался, глядя на тебя. Так вот. Познакомились они на пляже. Разговорились, понравились друг другу. Потом ей нужно было идти домой, и отец вызвался ее проводить. На следующий день позвал ее на свидание. И так у них закрутилось. Она тогда только школу окончила, собиралась поступать в пединститут. А тут любовь нагрянула. В общем, ее родители не в восторге оказались. А когда отец через неделю вернулся домой, то не в восторге оказались и его родители. Они для него уже присмотрели девушку из своего круга. Потом подумали, что это все блажь, курортный романчик. Пройдет. Да не тут-то было! В любой момент, когда это было возможно, на праздники или некоторые выходные отец летел в Сочи, чтобы увидеться с мамой. Там же он и сделал ей предложение через пять месяцев. Родители, конечно, недовольны были, но отец всегда умел расставить все точки над Ё.
– Твоя мама не понравилась им? – предположила я.
– Внешне-то моя мама понравилась родителям отца, но они беспокоились о том, что ее интерес к нему имел меркантильную почву. Однако папа их убедил, что это не так. Главным аргументом было само место знакомства. Угадать в худощавом пареньке в синих плавках будущего миллионера весьма и весьма проблематично. Так что его родители успокоились. А потом и ее успокоились, когда поняли, что папа маму на руках носить будет. Он похлопотал, и ее перевели в пединститут в нашем городе. Как только все устроили, сыграли свадьбу, а через четыре года, когда мама как раз окончила институт, родился я. Ровно через месяц после получения диплома. А еще два года спустя родилась моя сестра Милана.
– Да уж. История, достойная отдельной книжки, – сказала я. – И вправду ведь говорят – никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
– Эту поговорку у нас в семье очень любят, – поведал мне Стас. – И она как нельзя лучше отражает жизнь.
– Так и есть, – согласилась я.
– Ну так что, у меня есть шанс понравиться тебе?
Его вопрос, можно сказать, припер меня к стенке, и я решила быть до конца с ним откровенной. Недомолвки всегда меня раздражали.
– Ты мне уже нравишься, Стас. Иначе я бы тебя уже давно отшила. Это я хорошо умею, поверь.
Было заметно, как от моего признания загорелись его глаза.
– Тогда в чем же дело? – не понимал он.
– Дело в том, что я боюсь довериться, – призналась я. – Это самое сложное для меня.
– Не поверишь, но у меня та же проблема, – ответил он. – Однажды меня уже предали, и больше всего мне было бы обидно вновь наступить на эти же грабли. Возможно, по этой причине у меня с тех пор не было постоянных, серьезных отношений, и, честно говоря, я привык жить без этого чувства. Считал, что так даже спокойней. Но сейчас ничего не могу с собой поделать! – с жаром промолвил он, взяв меня за плечи. – Что ты сделала со мной, Лика? Я просто не в силах противиться тому, что внутри меня происходит!
– Я до сих пор не понимаю, как это вышло, – пролепетала я, завороженная блеском его глаз.
– И не нужно понимать! – сказал он тихим голосом, в котором сквозила обреченность. – Никто не поймет. Ни ты, ни я. Это выше человеческого понимания. Можно только противиться или сдаться. Но я не могу противиться, я уже не в силах. Ты сводишь меня с ума!
Я не успела ничего ему ответить, как он резко прижал меня к себе, не выпуская из плена своих рук, и впился в мои губы неистовым, жарким поцелуем. Его настойчивые губы с жадностью овладели моими, а потом кончиком языка Стас прошелся по моим губам и толкнулся внутрь, настойчиво лаская. Жар охватил все мое тело, казалось, что кровь превратилась в огонь и несет по венам мучительное удовольствие, которое мне щедро дарили его губы. Когда казалось, что я задохнусь от чистого, пламенного восторга, он разделил со мной свое дыхание, и я вновь потерялась в водовороте пьянящих эмоций. Мир вокруг нас будто вспыхнул и медленно угас, оставив нам на двоих этот момент.
Тело стало податливым в его руках, низ живота свело сладостной судорогой. Приятной и в то же время мучительной. Теперь я точно знала, каково это – безумно вожделеть мужчину, но ни за что ему в этом не призналась бы.
