Как только наши губы соприкоснулись, по моему телу пробежала волна приятной дрожи. Нежный цветочный аромат, исходивший от нее, будоражил кровь и подстегивал к действиям. Сначала она замерла, будто и не ожидала вовсе, что я захочу получить от нее поцелуй. Затем ее мягкие, податливые губы покорились моим настойчивым, а ее дрогнувшие руки заскользили по моим плечам и обвили шею, притягивая меня еще ближе. Между нами вмиг раскалился воздух, пока я срывал с этих губ поцелуи, как цветы. Мои руки гладили ее спину, и так хотелось опустить их ниже, но я сдержался, чтобы ее не смущать. Еще будет время. Это только первый наш поцелуй.
Однако даже этих объятий мне хватило, чтобы ощутить пленительные изгибы ее фигуры – тонкую талию, округлые бедра. Так вот какую красоту она прячет под своим излюбленным оверсайзом! Хотя, если верить Эльвире, раньше она одевалась более женственно. Но стоит заметить, ее сегодняшнее платье уже не было бесформенным, что уже можно считать прогрессом. И мне отчаянно хотелось думать, что причиной таких подвижек в ее стиле являюсь я.
С неохотой я оторвался от ее губ. Я хочу запомнить этот вкус. Запомнить.
– Подумай, отчего ты отказываешься, Лика, – проворковал я ей на ушко, надеясь, что этот поцелуй вскружил ей голову.
– Мои чувства меня пугают, – шепотом произнесла она.
– Почему? – удивился я. – Нас тянет друг к другу, мы оба свободны. К чему это сопротивление чувствам?
– Потому, что отношения – это риск.
– Мы все рискуем. В отношениях двоих не существует страховки. Так что не стоит меня бояться, Лика. Я так же открыт перед тобой, как и ты передо мной. Мы с тобой на равных.
– И все равно боязно, – шепнула она, отведя глаза.
– Ты когда-то обожглась, да? – решил я вызвать ее на откровение.
Ведь должна же быть причина у такого упрямого страха перед отношениями.
– Там скорее не я обожглась, а мой папа. А там и я попутно вместе с ним, – пояснила она.
– Расскажешь?
– Да что там рассказывать! – Она махнула рукой. – Мои родители встретились, когда папа еще был молодым лейтенантом, едва переступившим порог военного училища, а мама тогда поступила в пединститут. Она педагог, как и твоя. Только ведет начальные классы. Случилась у них любовь, вспыхнула страсть, и результатом этой страсти стала я. Они поженились, и вроде бы все шло хорошо, но… Мама, видимо, оказалась совсем не готова к семейному быту в такие юные годы. Семейная жизнь и материнство ее угнетали. Сейчас я понимаю, что такое действительно бывает. Не все женщины созданы для замужества и материнства. Есть и те, которым это в тягость. Но тогда я очень страдала от ее холодности и равнодушия. Раздражительная, замкнутая, хмурая – такой я запомнила ее в детстве.
Откровение Лики вызвало во мне волну жалости к ней. Я сразу представил маленькую, растерянную девочку, что безуспешно пытается получить материнскую ласку.
– А как на это реагировал твой отец? – поинтересовался я.
Лика с грустью выдохнула и беспомощно развела руками.
– Папа видел это, понимал, пытался что-то предпринять, помочь ей справиться с этим состоянием, думая, что это затянувшаяся депрессия. Но на самом деле ей было плохо от того, что она находилась в чуждой для нее атмосфере. Вот так семейная лодка и пошла ко дну. Родители развелись, когда мне исполнилось четыре года. Вместе они приняли решение, что я остаюсь жить с папой. И это было лучшее решение. Папа всегда относился ко мне с отеческим теплом, я это чувствовала и тянулась к нему. С мамой такого контакта не было.
Меня поразило то спокойствие, с которым она говорила о таких достаточно болезненных вещах. И тут я даже задумался – она скрывает свои истинные эмоции или давно уже смирилась с тем, что так вышло?
– Как ты перенесла мамин уход из вашей жизни? Она часто тебя навещала? – спросил я, гладя ее по спине.
И она вновь пустилась в воспоминания.
– Тот факт, что мамы в нашей жизни вдруг стало значительно меньше, сначала казался непривычным, но я как-то быстро с этим свыклась. Виделись мы с ней нечасто. Папа тогда по долгу службы находился в глухом провинциальном городишке. А маме хотелось бурной жизни большого города. И она уехала в Питер… – На несколько секунд повисла пауза, а потом Лика вновь заговорила. – Подозреваю, хотя нет, уверена, что с легкой душой. Она заново поступила там в пединститут, нашла какую-то подработку, и ее жизнь забила ключом. Наверное, этого ей больше всего и не хватало.
– Как же папа, учитывая профессию военного, справлялся с твоим воспитанием? – удивился я.
– Да как… Выкручивался как умел. У нас соседка рядом была, и папа договорился с ней за умеренную плату, что она будет у нас на подхвате в качестве няни. Потом еще бабушка приезжала часто, если папа был в командировке. Так и жили. В этот город мы приехали, когда я была подростком.
– И как сейчас поживают твои отношения с мамой? Общаетесь?
