Никогде полностью

— Я же говорю, — сказал он, — все это страшно напоминает «Маску Красной Смерти»[35]. Пока элита развлекается на закрытом приеме, мир вокруг летит ко всем чертям. — Он поковырял в носу и вытер палец о кожаную подошву своих черных, начищенных до блеска ботинок.

Его напарница глубоко вздохнула.

— Спасибо, Джеральд. Давай продолжим обход.

Охранники вышли из зала.

— А помнишь, как на прошлом приеме мы застукали одного гостя, когда он блевал в саркофаг… — говорил охранник, закрывая дверь.

— Ты теперь — обитатель Нижнего Лондона, — сказала Дверь Ричарду, когда они вошли в следующий зал. — Обычные люди тебя не заметят, если только ты с ними не заговоришь. Но и тогда сразу же о тебе забудут.

— Но я-то тебя заметил, — отозвался Ричард. Он уже давно об этом размышлял.

— Да. Это очень странно.

— И не только это! — воскликнул Ричард.

Музыка стала громче: видимо, музыканты были совсем рядом. Здесь, в Верхнем Лондоне, он чувствовал себя совсем потерянным, словно находился одновременно в двух разных мирах. В Нижнем Лондоне было легче. Там он по крайней мере мог жить как во сне — сомнамбулой плестись вперед, едва переставляя ноги, и ни о чем не думать.

— Angelus где-то там, — вдруг сказала Дверь, прервав размышления Ричарда и указав туда, где звучала музыка.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, и все, — уверенно заявила она. — Идем.

Они вышли из темного зала в залитый светом коридор. На огромной растяжке под потолком было написано:

Они прошли по коридору и вскоре оказались в огромном зале, где проходил прием.

Здесь играл струнный квартет. В толпе богато одетых людей сновали официанты с канапе и шампанским. В углу была небольшая сцена, позади которой висела штора, а перед шторой стояла кафедра.

А еще здесь повсюду были ангелы.

Ангелочки на полочках. Изображения ангелов на стенах. Фрески с ангелами. Ангелы большие и совсем крошечные, суровые и веселые, с крыльями и нимбами и без них, воинственные и вполне миролюбивые. Современные и классические. Сотни ангелов всевозможных размеров. Такие, какими их видят на Западе, на Востоке, на Среднем Востоке. Такие, какими их изображал Микеланджело. Ангелы Джоэля-Питера Уиткина[36], ангелы Пикассо, ангелы Уорхолла. По свидетельству журнала «Тайм аут», коллекция ангелов мистера Стоктона была «на редкость разносортной, однако не лишенной своего неповторимого очарования».

— Ты, наверное, сочтешь меня занудой, — медленно проговорил Ричард, — но не кажется ли тебе, что искать здесь ангела — все равно что иголку в стоге… О боже! Это же Джессика! — Ричард побелел как полотно. Раньше он думал, что это всего лишь метафора, ему и в голову не приходило, что можно действительно так побледнеть..

— Твоя знакомая? — спросила Дверь.

Он кивнул.

— Она была моей… Ну, в общем… мы собирались пожениться. Познакомились пару лет назад. Она была со мной, когда я тебя нашел. Это она тогда… Это она оставила сообщение. На автоответчике.

Джессика весело разговаривала с сэром Эндрю Ллойдом Вебером, Бобом Гелдофом[37] и каким-то джентльменом в очках (она полагала, что это Саатчи[38]). Она то и дело посматривала на часы и оглядывалась на распахнутые двери.

— Так это она!.. — выдохнула Дверь, узнав Джессику. Потом, почувствовав, что следует сказать что-то хорошее о той, кого так любил Ричард, добавила: — Она очень… — Дверь немного подумала, — …чистоплотная.

Ричард смотрел на Джессику.

— А она… не разозлится, что мы сюда пришли?

— Сомневаюсь, — отозвалась Дверь. — Скорее всего, она вообще тебя не заметит. Если, конечно, ты с ней не заговоришь. Но у тебя же хватит ума этого не делать. — Она помолчала, а потом вдруг воскликнула: — Еда! — и набросилась на канапе.

Похоже, эта маленькая, курносая, похожая на фею девочка в огромной коричневой кожаной куртке не ела несколько дней. Дверь запихивала себе в рот сразу по несколько канапе, быстро жевала, проглатывала и тянулась за следующей порцией, одновременно заворачивая в салфетки сэндвичи и рассовывая их по карманам. Наевшись канапе, она положила на картонную тарелку жареные куриные ножки, дольки дыни, грибы, немного икры, маленькие венские колбаски и стала бродить по залу, останавливаясь перед каждым ангелом.

Ричард шел за ней. Он ограничился сэндвичем с сыром бри и фенхелем и стаканом свежевыжатого апельсинового сока.

Джессика растерялась. Она заметила Ричарда, а вместе с ним и Дверь. Ей казалось, что она их где-то уже видела. Но где, никак не могла вспомнить, и это ее страшно раздражало.