Мама рассказывала ей, как однажды встретила женщину, которую знала всю жизнь, — они вместе учились в школе, работали в приходском совете, устраивали развлечения на местной ярмарке. Так вот, встретив эту женщину на какой-то вечеринке, мама с удивлением поняла, что никак не может вспомнить ее имя, хотя прекрасно помнит, что ее муж работает в издательстве и его зовут Эрик, а еще у них есть собака, золотой ретривер по кличке Мейджор. Мама страшно разозлилась и надолго запомнила этот случай.
Джессика тоже разозлилась.
— Кто эти двое? — в конце концов спросила она Кларенса.
— Вот эти? Мужчина — новый редактор «Vogue», женщина ведет колонку «Искусство» в «Нью-Йорк таймс». А между ними, кажется, Кейт Мосс…
— Да не эти, — оборвала его Джессика, — а вон те. Вон же они!
Кларенс посмотрел туда, куда она указала. О ком это она? Ах,
— Может, журналисты? — неуверенно предположил он. — Как забавно одеты! Новое течение в моде? Пожалуйста, не надо меня ругать. Да, я пригласил «The Face»…
— Я его знаю, — расстроенно сказала Джессика.
Но тут позвонил шофер мистера Стоктона и сообщил, что они уже в Холборне и скоро подъедут к Британскому музею. Ричард выскользнул у Джессики из головы, как ртуть сбегает по пальцам.
— Нашла? — поинтересовался Ричард.
Дверь покачала головой, проглотив огромный кусок курятины.
— Мы как будто играем в игру «Найди голубя» на Трафальгарской площади, — сказала она. — Я не чувствую здесь ничего, похожего на
С этими словами она зашагала дальше, оттолкнув какого-то промышленного магната, заместителя главы оппозиции и самую дорогостоящую проститутку юга Англии.
Ричард повернулся и чуть не натолкнулся на Джессику. Она заколола волосы на затылке, и копна каштановых вьющихся локонов красиво обрамляла ее лицо. Она была очень хороша. Джессика улыбнулась ему, и Ричард не выдержал.
— Привет, Джессика, — сказал он. — Как дела?
— Привет, — отозвалась она. — Вы не поверите, но мой помощник забыл записать, из какой вы газеты, мистер… мистер…
— Газеты? — переспросил Ричард.
— Я сказала «газеты»? — Джессика звонко рассмеялась, сообразив, что, видимо, ошиблась. — Я имела в виду — журнала… или телеканала. Вы ведь из СМИ?
— Ты отлично выглядишь, Джессика, — сказал Ричард.
— Видимо, вы меня знаете. А я вот забыла, кто вы, — и она виновато улыбнулась.
— Конечно, знаю. Тебя зовут Джессика Бартрам. Ты работаешь директором по маркетингу в компании Стоктона. Тебе двадцать шесть лет. Ты родилась двадцать третьего апреля. В момент экстаза ты напеваешь песню «Манкиз» «Я поверил»…
Джессика перестала улыбаться.
— Это, что, шутка? — холодно спросила она.
— И кстати, полтора года мы были обручены.
Джессика нервно улыбнулась. Наверное, это и вправду шутка: одна из тех дурацких шуток, которые все понимают, а она нет.
— Если бы я была с кем-то обручена полтора года, — заметила Джессика, — то вряд ли бы об этом забыла, мистер…
— Мэхью, — подсказал Ричард. — Ричард Мэхью. Ты меня бросила, и меня больше нет.
Джессика махнула кому-то на другом конце зала.
— Сейчас подойду! — отчаянно крикнула она, отступая.
— «Я поверил, — весело пропел Ричард, — Я не смогу расстаться с ней теперь…»
Схватив бокал с подноса у проходившего мимо официанта, Джессика залпом его осушила. И вдруг заметила в дверях шофера мистера Стоктона, а рядом с ним…
Джессика направилась к дверям.
— Так кто это? — спросил Кларенс, догнав ее.
— Ты о ком?
— О том странном типе.
— Не знаю, — призналась она и, помолчав, добавила: — Мне кажется, надо на всякий случай позвать охрану.
— Хорошо. Но зачем?
— Просто так… Позови охрану.
Тут в зал вошел мистер Арнольд Стоктон, и Джессика совсем позабыла о Ричарде.
Он был тучен и очень богат. Таких можно увидеть на карикатурах Хогарта — толстенная шея, несколько подбородков, огромный живот. Ему было за шестьдесят, седые волосы сзади опускались на шею, потому что людей обычно раздражает, когда у кого-то волосы прикрывают шею, а мистер Стоктон любил раздражать людей. По сравнению с Арнольдом Стоктоном Руперт Мердок казался всего лишь жалкой медузой, а почивший Роберт Максвелл[39] — китом, выброшенным на берег. Арнольд Стоктон был похож на питбуля, и именно так его чаще всего изображали карикатуристы. Стоктон владел огромной империей. Что только туда ни входило: спутники, газеты, компании звукозаписи, парки развлечений, книги, журналы, комиксы, телеканалы, кинокомпании…
— Сейчас я произнесу речь, — сказал мистер Стоктон Джессике вместо приветствия. — А потом уеду. Может, заскочу попозже, когда здесь не будет этих напыщенных кретинов.
— Хорошо, — отозвалась Джессика. — Ясно. Произнесете речь, а потом уедете.
Она поднялась с ним на сцену и подвела его к кафедре. Постучала ногтем по бокалу, требуя тишины. Ее никто не услышал, поэтому она произнесла в микрофон:
— Прошу внимания.
Все притихли.
