Даже если предположить, что императорская армия попала в Ликию не до, а после подавления восстания — например, для постоя и отдыха (хотя повествуется, что войско было здесь и до подавления бунта), то все равно вопрос — почему именно сюда? Судя по датировке событий, которую можно определить так — около 331–337 года, — все могло происходить даже в период большой засухи и голода. Принять многочисленное войско голодающие жители Мир Ликийских да и всей Ликии просто были не в состоянии. Поэтому можно предположить, что автор Жития (Деяния о стратилатах) составляет историю из разных событий, происходивших в разное время. Или он пытается «подогнать» факты сообразно своей версии об обязательной реальной встрече стратилатов со святителем Николаем. Точнее, автор даже пытается обязательно показать, что такая встреча была! Однако тогда трудно подтвердить версию о. Джерардо Чоффари и историка А. В. Бугаевского о том, что автор «Деяния о стратилатах» был современником событий и создал документ чуть ли не год-два спустя их реального осуществления. Тогда бы он был более точен в рассказе о походе армии и текст не вызывал бы таких вопросов.
Возможно, автор «Деяния о стратилатах» создавал документ значительно позднее описываемых событий. Имена военачальников и придворных императора, упоминаемые в тексте, были еще на слуху, а цель и маршрут передвижения войска уже были не столь важны. Важнее была суть самого повествования. Возможно, автор попытался зачем-то соединить «вживую» стратилатов и святителя Николая, то есть для него было важно, что они познакомились, и познакомились именно в Мирах. Ведь они, по тексту, потом еще раз вернулись в этот ликийский город, чтобы почтить память святителя (но, вероятно, уже не застали его живым).
Предположим, что встреча стратилатов и святителя Николая — выдумка, и они в Мирах до приговора на казнь вообще никогда не были. Это значит, что само чудо их спасения произошло «виртуально», помимо реальных взаимоотношений героев событий. Тогда почему были спасены именно они? Ведь при дворе императора Константина служило немало и других исторических личностей, которым бы могла понадобиться защита, тем более такого великого Заступника и Угодника?
Нас интересуют ответы на эти вопросы не потому, что мы хотим усомниться в правильности произошедшего. Нам, скорее, ближе позиция не опровержения, а исторического подтверждения событий. Но еще более важно для нас определить автора «Деяния о стратилатах», его взгляды, его положение, его имя, наконец. Важно наметить некоторые черты его облика, его идей и мыслей. Любые неточности в тексте характеризуют автора, они помогают понять — когда и даже где он жил и какое отношение имел к событиям.
Автору «Деяния о стратилатах» очень хотелось совместить их спасение от казни с другим чудом святителя Николая — спасением в Ликии трех приговоренных на казнь людей (подробнее об этом в следующей главе). Возможно, он виртуально переносит стратилатов в Миры Ликийские, чтобы оба чуда «срослись» в одно важное целое. Почему это было ему так важно?
Поиски ответов на эти вопросы заставляют нас обратиться к римской истории того периода. Так мы сможем приблизиться к разгадке некоторых секретов древнего текста.
Продолжая перечень неясностей и непонятностей в тексте «Деяния о стратилатах», мы не можем умолчать и еще об одном странном факте. Когда генералы (иногда в источнике это только один Непотиан) рассказывают императору Константину о человеке, который явился ему и префекту Аблабию во сне, то византийский правитель неожиданно вопрошает: «Кто это Николай?» (в оригинале «Praxis de stratelatis» читается: «Кто этот Николай?»). Трудно сопоставить данный факт незнания императором святителя Николая с фактом участия их обоих в Первом Никейском Вселенском соборе в 325 году. Собор работал не один день, было принято множество решений, связанных с жизнью христианской Церкви. Они должны были видеться каждый день! К тому же епископ из Мир Ликийских, как известно, в присутствии императора (!) ударил по щеке спорщика Ария, и за это, возможно, на короткое время угодил в тюрьму (предположительно, по указу того же императора), ибо такое поведение было оскорбительно и наказуемо, будучи совершено в присутствии царствующей особы.
И после этого оказывается, что император Константин не знает — кто такой епископ Мирликийский! Мы ясно видим, что автор «Деяния о стратилатах» нисколько не осведомлен или искажает события. Но зачем? Или это можно расценивать как доказательство того, что святитель не участвовал в работе Никейского собора. Может быть, он не был в числе почетных гостей, допущенных на заседания с императором?
Еще вопрос: не следует ли из этого, что события со стратилатами произошли до Первого Вселенского собора, то есть до 325 года? Тут же отвечаем: никак невозможно, ибо Аблабий появился при дворе императора и стал укреплять свое положение в Константинополе не ранее 330 года.
И так далее…
