Я осмеливаюсь попросить вас относительно одного очень тонкого обстоятельства <…> старший‐то сын мой, изволите видеть, рожден мною еще до брака <…> То есть оно так только говорится, а он рожден мною так совершенно, как бы и в браке, и все это, как следует, я завершил потом законными‐с узами супружества‐с. Так я, изволите видеть, хочу, чтоб он теперь уже был совсем, то есть, законным моим сыном‐с и назывался бы так, как я: Добчинский‐с [французское выражение sauf votre respect[22], хотя и длинноватое, возможно, лучше передало бы значение смиренного короткого присвиста – сокращения от «сударь», – которое Добчинский добавляет к некоторым словам в конце своих фраз] <…> Я бы и не беспокоил вас, да жаль насчет способностей. Мальчишка‐то этакой… большие надежды подает: наизусть стихи разные расскажет и, если где попадет ножик, сейчас сделает маленькие дрожечки так искусно, как фокусник‐с.
На заднем плане того же действия появляется еще один персонаж: Хлестаков решает написать об этих странных провинциальных чиновниках своему другу Тряпичкину, грязному репортеришке с корыстными и обличительными наклонностями, негодяю, умеющему выставить на посмешище тех, с кем он хочет расправиться в своих жалких, но злобных статейках. На одно только мгновение высовывается он из‐за хлестаковского плеча, подмигивая нам и ухмыляясь. Он последний, кто появляется на сцене, – нет, не совсем последний, потому что конечным призраком станет гигантская тень настоящего ревизора.
Этот второстепенный мир, который словно прорывается сквозь фон пьесы, и есть истинное царство Гоголя. И поразительно, что все эти сестры, мужья и дети, чудаковатые учителя, одурманенные водкой конторщики и полицейские, помещики, пятьдесят лет ведущие тяжбу о переносе изгороди, романтические офицеры, которые жульничают в карты, чувствительно вздыхают о провинциальных балах и принимают привидение за главнокомандующего, эти переписчики и несуществующие курьеры – все эти создания, чья мельтешня создает самую плоть пьесы, не только не мешают тому, что театральные постановщики зовут действием, но явно придают пьесе чрезвычайную сценичность.
